— Думал, твои охранники удержат меня до утра? Не смеши… — прошипела она. — Дорогие гости, почему притихли? Музыку! Мой муж хочет потанцевать со своей новой игрушкой, — злобно улыбнувшись, Персефона просверлила взглядом Аэллу.
Бедная девушка уставилась на меня глазами, полными горя и отчаянья. Только теперь пришло осознание, что же я натворил…
Аэлла
Не в силах больше держаться, я побежала прочь, как можно дальше от Аида и всех, кто был поблизости. Слезы наливались все быстрее и становились все горячее, разъедая глаза и мешая рассмотреть, куда бежала.
Сложно представить, как мне удалось найти свою спальню. Захлопнув дверь, я упала на пол, отдавшись горьким чувствам потери и предательства. Я кричала, вопила и что-то бормотала, словно в бреду, больше не стараясь сдержать боль, а полностью покоряясь ей. В комнату забежала Талия. Она бросилась ко мне. Положила мою голову к себе на колени и стала медленно гладить по волосам.
— Почему, Талия? Почему мне никто не сказал?!
— Прости меня. Дорогая моя, умоляю, прости, — Талия сама была готова расплакаться. — Я попыталась тогда ночью, когда мы сидели на кровати. Но Аид перебил меня, а после мы попрощались. Подумала, что может оно и к лучшему… Я же вижу, как ты к нему относишься.
— Это так больно… Словно сердце выдернули из груди. Талия, почему я — душа, но мне все равно больно?!
— Если чувствуешь боль, значит продолжаешь жить… значит, способна любить и быть любимой, — она продолжала поглаживать меня, что слегка успокаивало.
— Но я больше не хочу его любить! — провыла я, заливаясь новым потоком слез.
— Это зря. Аид, конечно, дурак, что не признался сразу. Но у них с Персефоной уже несколько веков натянутые отношения. Она бывает внизу только половину года, вторую проводит на Олимпе.
— Предлагаешь, быть ему заменой основной жены на те полгода, когда она в отъезде?!
— А, что, мысль неплохая, — Талия слегка улыбнулась.
— Почему он мне не сказал? Он ее любит?
— Я думаю, это стоит спросить у него самого. Но, как мне кажется, не сказал он только потому, что боялся тебя потерять.
— Может ты и права, — стала понемногу приходить в себя.
Эта ситуация переставала быть непоправимо ужасной. Ведь, если Аид подтвердит слова Талии, я смогу ему простить эту оплошность. Интересно, у богов принято разрывать церемониальные обещания?
***
Аид
Направился прямиком к себе в кабинет, попросив Миноса и Харона распустить гостей. Сложно описать мои чувства, но кажется, я ненавидел Персефону, всех существ во вселенной, а главное, самого себя. Я заигрался. Заигрался в того, кем никогда не был и быть не собирался. Я, Аид, повелитель темного царства, сын Кроноса и Реи, тот, кто всегда был независим, своеволен и строптив. Выпивка и обворожительные дамы — вот мои любимые занятия. Замкнутость и холодный расчет — вот мои вечные спутники. Как глупо было мучить Аэллу все это время.
В кабинете меня ждала моя обожаемая женушка. Прикинувшись лапочкой, положила изящные руки на мою шею и обольстительно улыбнулась. Уверенность, сила и самодостаточность — вот то, с чем ассоциировалась она в моих мыслях.
— Хулиганил, пока меня не было?
Движения, мимика, лукавый огонек во взгляде, все указывало на то, что она играет. Ей никогда не было особого дела до моих любовных похождений. Уже давно нас ничего не связывало, кроме общего царства мертвых.
Персефона, дочь Зевса, когда-то была обаятельной олимпийкой, сводившей с ума многих мужчин. Красива, чиста и учтива. Разве мог я к ней не присмотреться? Ну, а главным ее достоинством было, все-таки, близкое родство с моим братом. Я похитил ее и женился, чтобы насолить Зевсу. Но тот не особо расстроился, а мне пришлось поделить с богиней свое царство. Глупая история глупого бога мертвых.
— Зачем пришла, Персефона? Впереди было еще два месяца до твоего появления, — я аккуратно убрал ее руки.
— Была наслышана о готовившемся празднестве, куда не получила приглашения. Представь мое удивление, когда меня не включили в список гостей на такое торжество в собственный дом? — она заискивающе мурчала.
— Теперь ты разрушила все, что я выстраивал последнее время. Можешь возвращаться на Олимп, — мой голос прозвучал тише и спокойнее, чем я ожидал.
— Ну, ну… — положила холодные ладони мне на щеки. — Ты не расстраивайся, если она тебя любит, то обязательно простит.
С этими словами богиня потянулась к моим губам. Не успел я опомниться, как дверь в кабинет открылась, и на пороге появилась Аэлла. Ну, почему все так?!
Оттолкнул от себя Персефону и уставился на девушку. Красные заплаканные глаза, полные разочарования, устало смотрели куда-то сквозь меня. В груди вновь защемило, случился какой-то спазм, но я взял себя в руки и не показал виду.
— Персефона, оставь нас, — приказал я.
Плутовка послушалась, ее лицо светилось от самодовольства.
Собравшись с мыслями, заговорил первый.
— Прости. Я дурно поступил с тобой, — отстраненно начал я.
Аэлла сделала два шага вперед. Посмотрела на меня пронизывающим взглядом, пробивающим сильнее копья.
— Ты любишь ее?
— Нет, — ответил не задумываясь.
— А меня?
— Ты знаешь ответ…
— А меня?!
— Нет…
