Рим… Он не спешит раскрывать свои тайны и не старается понравиться. Рим приглядывается, посылает неожиданные встречи и словно проверяет: сможешь ли, понимаешь ли, чувствуешь ли? Не прошел проверку – тысячелетние двери захлопнутся навсегда. Но уж если ты принят, то сможешь узнать совершенно другой Рим. Консервативный, полный трогательных семейных ритуалов. Религиозный, но готовый признать право каждого на выбор. Каменный, но теплый и душевный. Мне, петербурженке, влюбившейся в Рим с первого взгляда, повезло – он меня принял. Пойдемте же, я расскажу вам о своем Риме. И вы поймете: вечный город величественно плывет сквозь века, и что бы ни происходило – все дороги по-прежнему ведут в Рим.
Слова, связанные в предложения, эмоции в этой книге и повествование об увиденном случились благодаря моему городу,
моей второй родине – Риму.
Благодарю Валерию за то, что она поделилась фантазиями своей дочки Адзурры, именно эта история легла в основу первого рассказа.
Спасибо Анне Принц за энергию веры.
Благодарность Елизавете Абруццезе за присутствие в моей жизни.
Когда многое и важное хочешь высказать, то не знаешь откуда начинать: с начала, конца, а может, и середины… Так и я сидела с широко распахнутыми глазами и мыслями, упираясь кончиком ручки в тетрадь в клетку, а идеи никак не съезжали на бумагу. Было это на скамеечке в любимом парке, среди развалин Аппиевой дороги, да-да, той самой, про которую говорят, что все дороги ведут в Рим. Теребила ручку, она, кстати, была подарена папой еще в школьные годы, и писать ей одно удовольствие, она мягкая, и не надо прикладывать усилия… Высказывалась она всегда сама легко и непринужденно. Начало… Очнись…
И тут по свежескошенной ароматной травке с вкраплениями белой кашки ко мне подбегают две дружелюбные собачки средних размеров, а за ними вприпрыжку хозяин с извинениями, что они не на поводке. Одна лоснилась так, как будто ее собирали с утра на выставку, а другая была нежного персикового цвета. Впрочем, в Италии собаки счастливее всех, обласканные, ухоженные, одаренные вниманием и любовью всей семьи. Они стояли рядом с моими ногами, одинаково склонив головы, и не двигались. Хозяин сказал: пока я их не поглажу, они не уйдут. Что ж, я себе никогда не отказываю в желании потискать животных – конечно же, с их негласного разрешения, которое понятно по их поведению. И дети мои тоже, кстати, знают, к каким собакам можно подходить, а каких лучше не трогать. Обеспокоенный хозяин рассказал, что подобрал их, точнее, достал из мусорных бачков и дал имена по названию улицы, где это случилось. Дело в том, что название состояло из двух слов, так что имен хватило на обоих найденышей: Санта и Приска.
Тут я поднимаю голову и читаю название улицы, вдоль которой был разбит парк. В Вечном городе таблички с названиями выбивают на мраморных щитах одинаковым шрифтом с засечками, который называется антиква. Улица называется «Кампо Фарниа» – что в переводе значит «дубовая аллея», а на самом деле такое название носит небольшая местность в южном регионе Калабрия. Так пусть мои рассказы будут звучать как «Моя Фарниа», это слово я с особой нежностью размещу в моем мире, потому что оно начинается на «ф», букву очень важную в моей жизни, и кончается созвучно с именем моей дочери. Ну вот и нашлось мое начало.
Никогда не могла предположить, что, спускаясь в метро, буду напитываться от людей информацией и чувствовать себя частью чего-то огромного и важного. Оказывается, это для меня не менее важно, чем, например, признание других людей. Это значит, что я есть, я здесь, я занимаю вот это место и оно моё. Я люблю «читать» людей всех возрастов. Обычно, когда я возвращаюсь на метро домой, поезд наполнен студентами лицеев. Это веселая, шумная, черно-серо-белая масса, они выбирают простую и удобную одежду, и входным атрибутом у них служат, как правило, белые кроссовки – Nike или Adidas – или черные армейские сапоги Dr. Martens и бесформенные рюкзаки Eastpak на длинных лямках.
И когда после очередного локдауна у меня наконец-то появилась причина спуститься в метро, для меня это был праздник вселенского масштаба: сердце уверенно колотилось, я была необычайно возбуждена, и это только потому, что нахожусь среди людей. И вот второй локдаун. После того как я выходила из дома только за продуктами, я решилась спуститься в метро. Это всего каких-то двадцать ступенек вниз, никак в моем лютом Санкт-Петербурге, где на эскалаторе спускаешься около минуты, которая кажется вечностью. Я вижу людей, я понимаю, что люблю их, что они мне нужны, чувствую скорость города, считываю настроение пассажиров, заглядываю в чужие глаза, рассматриваю руки, интересуюсь обувью.
