В попытках отдать меня замуж, мои родственники не сильно преуспевали, но в один из дней к нам прибыл лорд Аурелий Аддерли. Его поместье соседствовало с нашим и ещё в детстве, мы часто гостили у него, тот был ровесником моего отца.
Добродушный одинокий мужчина, рано похоронивший жену, он больше так и не женился, наследников тоже у него не было. По крайней мере, мне казалось, что для этого он уже в слишком преклонном возрасте. Каково же былое мое удивление, когда мне сообщили о его намерении взять меня в жёны. Согласия моего на этот брак естественно не спрашивали. И все бы ничего, но между нами была разница в почти сорок лет… Зато мачеха, и сводный брат были в восторге, такие родственные узы сулили им не только уважение и важные связи, но и богатства после его кончины.
Последнее не заставило себя ждать. К моему большому горю, обстоятельства смерти новообретенного супруга не являлись обычными.
В первую же брачную ночь, когда муж попытался, как и полагалось, консумировать брак, мои спящие до этого магические силы вырвались наружу. При виде такого яркого и довольно сильного проявления магии, супруг сразу умер от сердечного приступа. Я же не растерялась и, сделав надрез на ноге, чтобы никто ни в коем случае не увидел свидетельств моей хитрости, окропила простыни кровью и завопила что есть сил, привлекая внимание слуг. Брак теперь был официально консумирован, что подтвердила моя служанка, засвидетельствовавшая доказательства на брачном ложе, а я осталась вдовой и наследницей несметных богатств.
Вот только сводный брат снова стал моим опекуном. Они с мачехой хоть и не настаивали на моем проживании вместе с ними в поместье отца, но наведывались ко мне с утра по воскресениям регулярно.
И вот, женщина, что столько лет не упускала возможности меня уколоть гадким словом или подставить перед любимым, но оставившем уже меня в этом жестоком мире отцом, ахнула, изображая глубокую обиду в ответ на мои слова. Ее светлые, завитые ночными бигудями пряди, оставленные у ушей и лица, приятно подрагивали сейчас, выдавая едва сдерживаемую ярость. Белки серо-голубых глаз налились красным от натуги сдержать вопли.
— Миллиора! Как ты смеешь говорить в таком тоне с нашей матерью?! Не забывай, она растила тебя как свою дочь долгие годы! — бросился защищать свою мать мой сводный братец.
В этот момент мне хотелось посочувствовать ее дочери, если бы такова у нее была, но потом вспомнила, как она любила родного сына. Наверняка с родной дочери она сдувала бы пылинки, как и с Эндрюса.
— Похоже, ваш визит пора завершать, — бесцеремонно, не соблюдая и малейшего такта, произнесла и встала из-за стола. По правде говоря, уже в своих мыслях, я прикидывала на какой из лошадей сегодня отправиться на прогулку. Когда же сидела и завтракала с этой парочкой, меня не оставляло чувство, что трачу свое время зря. Никогда наши общие завтраки не заканчивались хорошо, сегодняшний тоже не стал исключением.
— В этот раз, Миллиора, ты перешла, все границы и будешь отвечать за это… — прошипела мачеха.
— Постой, мама, я сам с ней буду говорить.
Эндрюс обошёл стол и встал напротив меня, его светлые, в точности, как и у его матери, волосы, немного выбились из идеально зачесанной назад прически. Запах сладкого одеколона ударил в нос, заставляя вспомнить о былом навевая ужас и отвращение. А серо-голубые глаза смотрели хищно, утаивая в своих глубинах самые низменные желания.
— Мы говорили с лекарем, который осматривал тебя перед судом и затем давал там показания.
Мои глаза расширились. Я хорошо подкупила лекаря, чтобы тот подтвердил в суде информацию о моей якобы удавшейся первой брачной ночи, только так наследство от умершего мужа по закону смогло перейти в мое владение. И хоть я не имею права распоряжаться им до двадцати одного года, мой сводный брат и опекун в одном лице, не изъявлял большого желания мешать дождаться своего наследства полностью. Или не видел способа помешать?
— Нам удалось заставить его сказать правду. Ты обманула закон. Знаешь ли, что делают с теми, кто преступает закон так грубо?
Самые страшные мои опасения осуществились. За такое преступление меня ожидала, по меньшей мере, тюрьма.
— Чего ты хочешь? — не стала тянуть время я, и перешла к основному. Ведь стало ясно, они от меня чего-то хотят, иначе бы просто сдали законникам с потрохами сразу.
Жестокий братец улыбнулся.
— Мы хотим всё. И поместье, и земли.
Ноги подкосились, я сразу села опять на стул, поскольку судьба моя сейчас полетела кубарем к Варгам под хвост.
— Ты же не хочешь оставить меня на улице? — задала я лишь один вопрос.
