— Ещё крекер. Печенье в белом шоколаде для дрессуры! — нехотя поднимаю своё взгляд. Его взгляд пронзительный и тяжёлый. — Шоколадный кекс купила. Не для Марко, для себя. Кофе сделать? Кекс свежий. Сейчас десертные тарелки достану.
— Какой продуктивный, насыщенный день! — его голос звучит ровно и спокойно. — Может, встретила кого-нибудь? Ничего не забыла, дорогая?
Сглатываю от волнения, крепко сжимаю ладони. Какая встреча его интересует? С Юлей? С Вадимом? Сомнений не остаётся, ему что- то известно. Только, что конкретно?
— Кого я только сегодня не встретила! И охранника, и курьера, и продавца в магазине. Ещё…? — делаю вид, что мучительно вспоминаю. — Даже если кого-то пропустила, то совсем неважно, абсолютно ничего интересного! — равнодушно пожимаю плечами.
— Хватит паясничать! — рявкает он, ударив кулаком по столу. — О чём трепались в ресторане с Вадимом? Какой гениальный план разработали в этот раз?
— Разговаривали о жизни! — пожимаю плечами. — Ни о чём конкретно! Будь спокоен, к нашим с тобой взаимоотношениям разговор с Вадимом не имеет абсолютно никакого отношения! Он мой старый друг! — провожу языком по пересохшим губам. Кажется, он дико зол. Гордо вскидываю голову, стараюсь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Я не обязана докладывать тебе о каждом своём действии. И…будь добр, смени тон!
— Это ты такой смелой и дерзкой стала после встречи с любовью всей своей жизни? — насмешливо произносит он. — Что он обещал в этот раз? Как обычно, золотые горы и любовь? Или наставлял, как справиться с мужем-тираном?
— Вадим мне друг! Ты мне не настоящий муж! У нас с тобой договорные отношения! — не сдержавшись, зло отвечаю я. — Мы с тобой, скорее соучастники гнусного обмана, придуманного тобой.
На какую-то долю секунды он нависает надо мной, как огромная башня, я испугано отшатываюсь. Таким злым я его ещё не видела. В воздухе висит осязаемое напряжение.
Внезапно он привлекает меня за талию, притягивает к себе и целует.
На меня нахлынул целый поток ощущений: запах дорогого одеколона, подавляющая сила его подтянутого мускулистого тела, требовательное давление его губ. Где-то на задворках сознания мой разум отчаянно требует, чтобы я немедленно отстранилась, но моё тело радостно поёт.
А потом он просунул в рот язык и принялся работать им так, что я задрожала еще сильнее, внизу живота разлился жар, а груди вдруг стало тесно в сковывающей ее одежде.
— Тим… — взмолилась я под требовательным натиском его губ.
— Поцелуй меня, — потребовал он, лаская меня руками. — Обожаю твою грудь.
— Нет! — бормочу я, пытаясь оттолкнуть Ерёмина, когда в голове ярко всплывает картинка, как обнажённая Юля обвивается вокруг Тима.
— Ты же меня хочешь! Глупо отрицать, если твоё тело кричит об этом! — шепчет он.
— Я хочу развода! Вот чего я действительно хочу! — почти кричу я, отталкивая его от себя. Образ ухмыляющейся Юли стоит перед глазами.
— Неужели этот индюк Вадим пообещал тебе, что разведётся? — отодвигается, изучает моё сердитое лицо.
— Да причём здесь Вадим? — в сердцах выкрикиваю я.
— Ты разве не была влюблена в Вадима со студенческих времён? Только выбрал он не тебя, а богатенькую, мажорную девочку с влиятельным отцом.
Неужели Ерёмин ревнует, как стрела, пронзает меня внезапная догадка. В студенческие годы, когда Вадим меня опекал, все считали, что я в него безответно влюблена. Девушки из общежития томно вздыхали, мечтали ему понравиться. Ещё бы, первый красавчик и балагур университета! Вадим всегда умел произвести впечатление, спортивная фигура, горящий взгляд, девчонки на такой типаж западает.
— Ты что, Мотька, его борщами хочешь приворожить?! — ехидничали они. Я часто ловила косые, оценивающие взгляды, в которых читался вопрос, а что он, интересно, нашёл в невзрачной Мотьке.
— Ага, ещё тесто заговариваю, из него пирожки пеку и угощаю! — в тон отвечала я. Не объяснять же всем, что мы как брат и сестра, два товарища. Не все верят, что дружба между мужчиной и женщиной существует.
После слов Ерёмина слова возмущения готовы слететь с моих губ. Останавливаюсь на полуслове, чёртов образ лощённой и холёной Юли вновь встаёт перед глазами.
— Да, представь себе, я люблю Вадима! — в лицу кричу я. — И всегда любила! — вижу, как дёргается Ерёмин, во взгляде проступает боль. Я ощущаю минутку триумфа. Так тебе и надо! Пусть ему будет также больно, как и мне, когда я узнала о его измене с Юлей. — И знаешь…знаешь! — мне хочется выплеснуть собственную боль, вырвать любовь к нему из собственного сердца. — Каждый раз, когда мы вместе спим, я вместо тебя представлю Вадима!
Я осекаюсь, смысл сказанных в порыве эмоций только сейчас доходит до меня.
Между нами возникает зловещая тишина. Его рот сурово сжат, лицо мрачнее тучи. Чувствую, как мои глаза наполняются слезами. Я сожгла последний мост. Если у меня ещё была возможность наладить с ним более-менее ровные отношения, то теперь сомневаюсь, что он вообще станет со мной разговаривать. Выпнет, как предсказала Юля, без выходного пособия. Горечь захлёстывает меня. Юля победила, она может праздновать победу.
