— Что-то про то, что территория может поменять владельцев, слышал. «Вернуть земли хозяевам» называется. Помню пример с Техасом и Косово. Сейчас первая — это часть США, а вторая — независимая страна. Якобы закон может вернуть Техас Мексике, а Албанию Сербии. И вроде там срок давности должен быть меньше двух столетий или, припоминаю, двести пятьдесят лет. Ещё должно быть всеобщее голосование. Но я уверен, никто из албанцев в Косово не захочет голосовать за возврат в Сербию, то же самое с Техасом — кто из местных жителей проголосует за мексикашек?
— Тут есть хитрость — голосовать могут только потомки жителей территорий, и голоса народившихся огромной кучей албанцев учитываться не будут. А какой процент сербского населения был двести пятьдесят лет назад в Косово? — спросил лорд. — Я узнавал — процентов двадцать пять на 1918 год, и то с натягом.
— Дух захватывает, это же глобальный мировой передел будет! — признаётся сын. — А при чем тут владетель Воевода?
— Ты слышал про страну Орегонию в США? Создана договором 1818 года без признания притязаний коренных народов на эту территорию, а вот притязания русских староверов учитываются. А их в Орегоне жило немало. Хоть после путча у русских в 1917 году предки Воеводы и вернулись в Россию, но он имеет голос! А так как он владетель, то голос у него не один, а десять тысяч. — А что такое Орегон для нашего рода Асторов?
— Я понял. Мы хотим получить часть того, что принадлежало нам раньше!
— Минимум форты Оканоган и Астория. Наша фамилия много вложила туда.
Поселение Застава.
— Шеф! Нам дали два «дыхания Феотры» и ещё камень очистки какой-то! — радует в районе обеда меня Ирина.
Молодцы, что прошли, но я устал. Работал с документами, разгребал налоги с продажи, аренды, разбирал жалобы. И это мне ещё Игруля помогает и Милая. Один бы я озверел давно уже.
— Красавцы! Налоги прикинь сама, остальное делите, как планировали. Если моей части налогов не хватит на два камня, то я добавлю кредитами.
Прерывая общение, отвечаю на запрос войти в замок от Пешеходки.
Надеюсь, она извиняться пришла за вчерашний бзик, а то у меня настроение агрессивное.
— Ты чего исчез с утра? Мы тебя на завтрак ждали, — вроде миролюбиво спросила подруга.
— Знаешь,… помню, каким я счастливым был в первый день в игре, всё кругом такое настоящее и необычное одновременно. Я беден был и слаб, но играть было интересно, а сейчас тоска тоской. Сижу в этих настройках, бумагах, жалобах, планах, отчётах. Это не игра, а работа. И, главное, зачем? Денег мне хватает же!
— Эко тебя расколбасило. Я себя жалею, а тебе ещё хуже, — опешила Пешеходка. — Ну, а нападение скорое со стороны гвианцев?
— Идринский лес окружают инстансы от сотого уровня, слабый отряд там схарчат, да и есть ли города у гвианцев рядом с границей? Скажем, отправлять отряд за тысячу километров невыгодно, они идти будут пару недель. Из игры в походе выйдешь, безопасных зон нет, вышел — погиб, а значит, им надо будет дежурства организовывать, это придется отряд вторжения удваивать, как минимум. И, главное, для чего? Повоевать? Война — это деньги, и деньги должны быть в плюсе, иначе зачем? Это мне Милая объясняла, я вроде понял, но так красиво не расскажу. А зачем тебя утешать?
— Ну как,… я с парнем рассталась, — кисло улыбнулась Полина.
— У тебя был парень? — поразился я.
— Слава! Мы с тобой расстаёмся! — пояснила Поля. — Сегодня с родителями уплываю на пароме.
— И что не так со мной? Это из-за того, что я вчера выпил? — сижу как по голове ударенный.
— Скучно мне с тобой. Ты вроде и не урод и человек порядочный, но, Слав, ты — ни рыба ни мясо. Да, у тебя есть то и это, но я молодая девочка и не бедная, кстати, и то, что моя семья смогла мне дать, меня устраивало и так, без тебя. Сколько я у тебя на острове? А у нас ничего так и не было с тобой!
— Так ты сама не хотела! — поразился бессмысленности обвинений я. — Вчера фыркнула и ушла! Я бегать не стану.
— Ой, какие мы гордые, — недовольно произнесла Поля. — Я же девочка! А мог бы…
— Успехов. Дверь закрой с той стороны, — упрямо наклонил голову я.
— Место в городе я поменяю, ты проводишь меня на паром?
— Ну уж нет! Умерла так умерла.
— Ну вот, ты обиделся, а я старалась подбирать слова.
— Так это ты ещё слова подбирала? Ну знаешь… насильно мил не будешь. Провожать? А зачем? Лучше вечерком слетаю в Задар в клубешник, сниму девочку, выпью… Успехов тебе, и спасибо за урок.
— Ну ты и гад!
— До свидания!
Красивое лицо Пешеходки выражало злость, обиду, разочарование, но ушла она молча. А мне опять сиди меняй настройки, убирая доступ Пешеходки отовсюду. Чего не ожидал… Но выйти из игр пришлось, и батя, и мама потребовали.
Наше прощание с Полиной было холодным. Ни в какой Задар я не полетел.
Милая, наконец, составила план «большого чёса» по окрестностям, и план моей прокачки до сотки. Почти все игроки, кого мы хотели поселить тут, уже в Заставе.
— Значит, ушла твоя девушка? Ну-ну, — с предвкушением протянула кланлидерша, — Кикнуть её из клана?
— Что? А… выгнать. Нет, не надо. Она не виновата, что сама не знает, чего хочет, — отмахнулся я.
