Моя исповедь. Невероятная история рок-легенды из Judas Priest полностью

На самом деле пандемия COVID-19 является прямым и смертельным напоминанием о том, что в мире есть что-то гораздо важнее хеви-метала. Речь идет о жизни и смерти.

А это значит, что грандиозные планы Priest, разумеется, отложены и находятся в подвешенном состоянии. Празднование 50-летия группы перенесено на 2021 год, и то же самое, вероятно, будет с концертами Оззи. Новый альбом Judas Priest выйдет, когда выйдет. Неважно. Ожидания будут того стоить.

И на изоляции, когда остается лишь ходить по дому и двадцать раз в день мыть руки, у меня появилось много времени поразмыслить о своей жизни.

Я думаю, вы согласитесь, что много чего со мной за жизнь случилось, и многое за годы я уже позабыл. Вспоминая, как приковал себя наручниками к Энди Уорхолу, или выступил на Live Aid, или болтал с королевой Великобритании о струнных квартетах и башкотрясе, не могу не задуматься…

Неужели все это действительно случилось? Или я это придумал? Может быть, все это время я находился в странном вымышленном фильме?

Я бы не написал «Исповедь», если бы не был трезвым. Я бы не смог принять прошлое, своих демонов так, как я это сделал. Я не пью и не употребляю уже больше тридцати четырех лет, однако никогда не принимал это как данность. Все так же, как и было всегда, – живу днем сегодняшним и не тороплю события.

Важнее всего для меня, что каждый день я проживаю без алкоголя. Я больше не был ни на одной встрече АА, но, когда вышел из клиники реабилитации – уже больше трети века назад, – моя наставница, Ардит, подарила мне книгу медитаций.

Я вожу эту книгу с собой по всему миру. В ней есть медитация на каждый день года, поэтому я положил ее возле кровати и читаю перед сном. Каждую прочитал уже тридцать четыре раза. Если не прочту свою ежедневную медитацию, я не ложусь спать. Все просто.

Трезвость научила меня быть честным. Она положила конец лжи и притворству, вызванным употреблением алкоголя и наркотиков. Также я стал совершенно честен перед самим собой, признавшись всему миру в том, что я – гей. Когда всю жизнь сидишь в шкафу, живешь во лжи, каждый день испытываешь сдержанность и давление. И когда наконец открываешь дверцу и выходишь, перестав прятаться, из сердца вырываются откровенность и честность. Больше не хочется ничего умалчивать и сдерживаться. Хочется исповедоваться!

Я часто задаю себе вопрос, почему мне понадобилось так много времени, чтобы признаться, и почему, когда я сделал этот огромный шаг, все вышло совершенно случайно, во время интервью на MTV! Но все же в процессе написания этой книги я понял, что именно так и должно было случиться. Так суждено. Прежде я был не готов.

Всю жизнь, особенно в юности, геям приходилось сталкиваться с гомофобией и предубеждениями, в газетах, по телевизору и в повседневной жизни. Мы вынуждены были жить с чувством, будто мы какие-то изгнанники – в школе, на работе… Даже в собственных семьях.

Но благодаря этому мы стали только сильнее. Гораздо сильнее. Мы научились справляться с ежедневным ужасом и бороться, пытаясь сделать так, чтобы нас приняли в общество. Испытав все это, ты знаешь: ничто не может причинить тебе боль. Называй меня, как хочешь…

Если бы сейчас мне был 21 год и я бы начинал карьеру в группе, признался бы в первый же день. Сегодня мир другой. Он лучше, чем был в начале 1970-х. Спасибо огромное мистеру Хамфрису:[127] он не скрывал свою ориентацию. Больше над геями никто не подшучивает, не насмехается… и не бьет.

Предубеждения и невежество по-прежнему с нами. Мне до сих пор время от времени пишут в сообщениях, что все пидоры должны сдохнуть. Жалкие фанатики по-прежнему пытаются оскорбить меня в социальных сетях. Но я с радостью могу сказать, что теперь они меня абсолютно не заботят. Кнопка «удалить» на клавиатуре придумана как раз для этого!

Я многие годы не мог добиться уверенности в себе и спокойствия. Теперь я действительно в гармонии с собой и счастлив, и дело не в моей трезвости или признании. Дело в том, что я двадцать пять лет провел с партнером, с которым невероятно близок и являюсь единым целым. Если повезет, каждый встретит «своего человека». Им для меня стал Томас.

Мы каждый день проводим вместе. Практически неразлучны. Томас ездит со мной на все гастроли Priest – на самом деле я сомневаюсь, что сегодня смог бы справиться в туре без него. Он моя скала, мой воздух.

Когда мы в Финиксе, из-за бессонницы я редко ложусь спать раньше трех утра. Поэтому мы спим до обеда, затем едем перекусить в ближайший торговый центр. Потом можно залезть в бассейн. Мы себя не перетруждаем. И нам это нравится.