И если даже в течение одной секунды я успела подумать, что после трансплантации
Мне повезло: моя карьера удалась на славу, и, когда я решила уйти на пенсию, я сделала это, потому что была готова оставить в прошлом общественную жизнь. Мне не нужен был мюзикл (или книга, или документальный фильм). Однако одна вещь заставила меня подумать над принятием такого решения дважды: я получала так много открыток и писем от людей, которые говорили мне, что моя история очень много значит для них. Я чувствовала, что моя история – это наследие, что я должна передать его. Так случилось, что некоторые вещи, которые я хотела сказать в прошлом, остались недосказанными, и я, наконец, должна сказать их своим голосом.
Мне хотелось расслабиться и насладиться своим выздоровлением и выходом на пенсию. Но как бы я ни противилась, ни топала ногами, я понимала, что задумал мой муж, и за это я его и люблю. Как он и предугадал, когда я была больна и боролась с унынием, мысли о мюзикле помогали мне оставаться в тонусе и давали какой-то стимул. А после операции работа над книгой подарила мне возможность заново окунуться в свои воспоминания, как хорошие, так и плохие, а также сформулировать некоторые идеи, которые приходили ко мне, когда я думала о своей жизни. Главное, что Эрвин не позволял мне расхолаживаться, загружая работой, и это помогало мне идти вперед. Можно сказать, что его план работал.
Моей целью было привести себя в форму к 18 октября 2017 года – в этот день мы должны были объявить о создании мюзикла и впервые представить Эдриэнн Уоррен СМИ. А для официального выхода шоу, которое должно было состояться 17 апреля 2018 года, нужно было быть в еще лучшей форме. Это был очень амбициозный план, принимая во внимание то, что шесть месяцев назад я перенесла серьезную операцию.
Если честно, я волновалась, что у меня не получится. Мое лицо стало одутловатым от приема кортизона. От лекарств я чувствовала себя как в тумане. Иногда было трудно запомнить некоторые вещи. Мой жизненный тонус то повышался, то понижался. Эмоции были непредсказуемы. А когда мой организм начал отторгать почку Эрвина, мне приходилось постоянно наведываться в Базель для сдачи анализов и прохождения медицинского осмотра, чтобы предотвратить нежелательные последствия. Я сомневалась, что буду готова появиться перед камерами и толпой журналистов на октябрьской церемонии.
А что, если мне придется находиться в кресле-каталке? Как же я буду выглядеть в глазах своих поклонников? А примут ли они меня такой? Я очень волновалась.
Хотя выздоравливала я медленно, каким-то образом мне удалось взять себя в руки. Облаченная в черный пиджак от Armani, ярко-красную рубашку и черные брюки, я предстала перед публикой на церемонии открытия с Эдриэнн, и вместе мы исполнили песню «Proud Mary». В то время как она оставалась на сцене, чтобы закончить исполнение песни, я ушла в сторонку, где присела и продолжила смотреть выступление. Я была так довольна ее исполнением, что даже станцевала (и спела) с ней на пару. У меня остались хорошие впечатления от мюзикла и от моего первого выхода в свет.
Официальная премьера мюзикла должна была состояться спустя шесть месяцев в Олдвиче, одном из старейших лондонских театров. Тем вечером я смотрела представление не в первый раз, но среди зрителей были критики и было невозможно не нервничать, потому что я знала, что они наблюдают за мной, пытаясь оценить мою реакцию. К выбору одежды я отнеслась со всей ответственностью, отдав предпочтение черному смокингу от Armani. В настоящей жизни я предпочитаю классический стиль в одежде, и мне не хотелось, чтобы мой внешний вид недооценили. Для придания образу драматичности я добавила элегантные черные перчатки, тоже от Armani.
Вечер начался забавно. Мы покинули отель, и поклонники ехали за нашей машиной на велосипедах на протяжении всего пути до театра в надежде, что я дам им свой автограф. Мне удалось оставить один или два автографа, а это было нелегко после перенесенного инсульта. Затем я прошла через толпу, окружившую Олдвич.
