– Понимаешь, Арин, – протянула Вика, а я сделала мысленную пометку, что всё серьёзно, ибо в остальных случаях меня по имени в этой квартире не называли, – он другой.
– В смысле?
– Он такой обстоятельный, серьёзный. Я не знаю, как себя с ним вести. И постоянно боюсь в чём-нибудь ошибиться, повести себя не так, разочаровать его что ли… Удивлена, как его в клуб друзья затащили, насколько я поняла это не в его характере. Дима даже сам сказал, что не любит все эти заведения. А ты же меня знаешь, я не могу без тусовок. Думаю, мы не пара и всё равно скоро расстанемся.
На этой ноте Вика окончательно скисла, а я поняла, что положение надо спасать. Частые неудачи на личном фронте не прошли для неё бесследно, и теперь подруга порой заморачивалась на пустом месте.
– Ты скажи, он тебе нравится?
– Нравится, – твёрдо ответила она.
– Тогда тебе не надо ни о чём думать. И обманывать его своим поведением тоже. Может, ему нужна взбалмошная лихая особа, чтобы разбавлять однообразные будни, а ты из себя монашку строишь.
Вика прыснула, но покачала головой, не соглашаясь.
Что помогло нашей дружбе прожить так долго, так это разные вкусы на парней. И я решила зайти с другой стороны:
– У него чувство юмора есть?
– Есть.
– И насколько я поняла, на него можно положиться?
– Вполне.
– Он симпатичный?
– Очень.
– А в постели?
– Мммм…
– Что, не спали?
– Нет.
– Значит, джентльмен и разборчив в связях…
– К чему ты клонишь? – Вика стала подозревать, что моё любопытство неспроста.
– Если он тебе не нужен, может, уступишь любимой подруге? Я как раз подыскиваю себе умного, серьёзного парня с чувством юмора и симпатичного. Вместо того придатка, что ждёт меня завтра на своём раздолбанном диване.
Вика уставилась на меня удивлённо. Потом поняла, что я хотела сказать.
– Ты сегодня уже второй раз меня разводишь, подруга. И не забывай, что он видел твою задницу в чёрных труселях!
– Благодаря тебе!
Мы захохотали и чокнулись бокалами. Но на душе всё равно было немного грустно, и это чувствовала каждая из нас. Словно нам чего-то не хватало для полного счастья, какой-то малости, но мы никак не могли понять, чего же именно.
– Я желаю тебе только счастья, – сказала я, глядя Вике в глаза.
– Я знаю, – нежно улыбнулась она. – Я знаю, Андреева.
Домой я в тот вечер не поехала. Мы просидели за душевными разговорами с Викой до глубокой ночи, а потом легли спать, как в старые добрые времена. Она почти сразу засопела, а я ещё долго пялилась в потолок, вспоминая детали наших посиделок. Только ли Вике я сегодня толкала свои мудрые речи? И где пропадал этот кладезь мудрости и жизненных советов, когда я соглашалась на свидание с Генкой? Кто знает, может, эта сердечная беседа была мне нужнее, чем Вике, и благодаря ей я ответила себе на тот самый вопрос, каким задавалась сегодня в супермаркете…
Я встала рано – скорее уже по привычке. А может, одно нерешенное дело не давало мне покоя, ментально подталкивая ближе к краю дивана. Часы показывали восемь утра. Что-то несусветное после поздних посиделок за бокальчиком белого полусладкого.
Вика крепко спала, и я решила не будить её. Прошлёпала босиком на кухню и сделала бутерброд и кофе. Задумчиво жуя завтрак, смотрела в окно и размышляла о том, как мне лучше всего поступить. С Геной мы договорились увидеться в три часа дня. Договариваясь с ним, я не думала, что заночую у подруги. Следовательно ежедневное свидание с ноутбуком сегодня утром не состоялось. Пока ещё ситуация была поправима, но я представить себе не могла, что просидев за компом несколько часов подряд и вынырнув из своих чудесных миров, я отправлюсь к Гене в гости. А там тёмная квартира, извечный запах борща, въевшийся в каждый сантиметр выцветших допотопных обоев и пыльных штор, и скрипучий диван, на последнем издыхании переносящий наши сношения…
Меня замутило. Я поняла, что теперь близко не подойду к спальному месту горе-бойфренда. Встречаться с ним самим тоже большого желания не было, но с человеком обойтись столь же бескомпромиссно, как и с предметом мебели, не получалось.
Я быстро собралась, ощущая внутри порыв покончить с этим делом раз и навсегда. Меня распирало, я выскочила на лестничную площадку, едва не забыв захлопнуть входную дверь. Потом побежала бегом к остановке, где с непередаваемым чувством счастья и облегчения запрыгнула на подножку отъезжающего автобуса. Машиной я вчера не стала пользоваться, умудрённая опытом наших с Викой встреч.
Пятиэтажки Генкиного микрорайона встретили меня холодно и угрюмо. Под ногами лежал спрессованный грязный снег, на ветру поскрипывали двери подъездов, плотно обклеенные объявлениями. Редкие прохожие мелькали во дворе в это воскресное утро, и никто ни на кого не обращал внимания.
