«…Елена стояла возле огромного старинного зеркала в витиеватой бронзовой раме и разглядывала своё отражение в полный рост. На неё смотрела высокая девушка в красном платье, открывающем молодые плечи. Каштановые волосы, гладкие как шёлк, уложенные в красивую причёску, какие делают дамы, выходя в свет, отливали золотом при свете свечей. Глаза, настолько чёрные, что даже не видно зрачков, строго смотрели на служанку позади, слишком туго затянувшую корсет платья молодой княжны.Елена – дочь князей Олега и Наталии Орловых, когда-то богатой и известной в светских кругах семьи. Однако, деньги, заработанные дедом, были давно промотаны отцом Елены. Олег Иванович – азартный игрок в покер, и за игорным столом промотал все своё наследство. Новых же средств заработать не смог, и семья доживала свой век в некогда великолепном, но теперь изрядно обветшалом семейном поместье. Играл Олег Орлов, теряя голову, проигрывая последние деньги великих князей. Поговаривали даже, что однажды он чуть не проиграл свою жену. Впрочем, это скорее анекдот или слухи. Однако, на данный момент у семьи ничего не осталось, кроме громкого имени и молодой красивой дочери…»
– Довольно затягивать корсет, Татьяна! Ты смерти моей хочешь посреди бала?
Елена стояла возле огромного старинного зеркала в витиеватой бронзовой раме и разглядывала своё отражение в полный рост. На неё смотрела высокая девушка в красном платье, открывающем молодые плечи. Каштановые волосы, гладкие как шёлк, уложенные в красивую причёску, какие делают дамы, выходя в свет, отливали золотом при свете свечей. Глаза, настолько чёрные, что даже не видно зрачков, строго смотрели на служанку позади, слишком туго затянувшую корсет платья молодой княжны.
Елена – дочь князей Олега и Наталии Орловых, когда-то богатой и известной в светских кругах семьи. Однако, деньги, заработанные дедом, были давно промотаны отцом Елены. Олег Иванович – азартный игрок в покер, и за игорным столом промотал все своё наследство. Новых же средств заработать не смог, и семья доживала свой век в некогда великолепном, но теперь изрядно обветшалом семейном поместье. Играл Олег Орлов, теряя голову, проигрывая последние деньги великих князей. Поговаривали даже, что однажды он чуть не проиграл свою жену. Впрочем, это скорее анекдот или слухи. Однако, на данный момент у семьи ничего не осталось, кроме громкого имени и молодой красивой дочери.
Слуги давно были проданы новым хозяевам, кроме самых преданных: крепостной Татьяны, её мужа – конюха Василия, да кухарки Антонины. Антонина была матерью Татьяны.
– Барыня, вы простите дуру, коли больно сделала! Да только матушка ваша велела затягивать туже, чтоб покрасивше было. Вы же знаете, княгиня всё мечтает вас замуж выдать, да только кто без денег возьмёт? Вот и надеется Наталия Дмитриевна на вашу красоту!
– Я сказала – хватит! – Елена вырвала шнурки из рук Татьяны. – Много ты понимаешь – замуж! Тебе-то кто доложил о планах маменьки?
– Да тут, Елена Олеговна, и знать не надо – догадаться несложно. Один способ у вашей семьи выжить теперь – выдать удачно замуж вас.
Княжна обернулась и, посмотрев в глаза служанки, сказала вполне дружелюбным тоном:
– Права ты, Таня… Маменька меня хочет засватать так, будто продать меня решила… Слушай, ну завяжи ленты до конца, только не тяни так – больно ведь!
Служанка продолжила без прежнего рвения шнуровать корсет. Обе девушки заметно расслабились, напряжение между ними развеялось.
– Тань, ну зачем мне замуж? Я книги хочу читать, учиться. Зачем мне сейчас муж? Да и какую мне партию маменька сыщет – какого-нибудь толстого, лысого и старого, лишь бы с деньгами, и меня готов был взять без приданого… А я не хочу!
В глазах Елены заблестели слезы.
– Ну что вы, барыня, не плачьте! – Таня взяла Елену за руки, одетые в шелковые белые перчатки. – Вы такая красивая! Вас ожидает прекрасное будущее. Вы всегда будете жить в роскоши. Уверена, ваша маменька сыщет достойную партию вам – ведь Наталия Дмитриевна всегда добивается своего!
– Таня… ты не понимаешь. Мне не нужна роскошь. Мне нужна любовь! Такая, как у вас с Васей…
Татьяна тепло улыбнулась и погладила ладонью мило выпячивающий животик, говорящий о том, что скоро на свет появится дитя.
– Да, Елена Олеговна, Вася меня очень любит, и я его… Он ради меня на всё готов. Ради меня и нашего будущего малыша.
Орлова присела на край кровати, глядя невидящим взором куда-то вдаль.
– Видишь, Таня, как все неоднозначно. Ты – бедна, всю жизнь тяжело работала, а вон у тебя и любовь, и семья, и ребёночек от любимого скоро будет. А я… Что у меня? Огромный дом, красивые платья, внешний блеск, положение в обществе… Только счастья нет. И шанса на любовь. У меня не будет поцелуев с любимым, я не рожу от него ребёнка. Меня как на рынке пытаются продать.
– Елена, ты готова? Почему ты сидишь? Платье же помнешь!
В комнату вошла Наталья Дмитриевна, мать Елены. Натали – так её звали домашние – не менее красивая женщина, чем её дочь, хоть и не такая молодая. Холодная блондинка с пронизывающими серыми глазами и взглядом точь-в-точь как у дочери. Сегодня княгиня выглядела изумительно: платье цвета горького шоколада, шикарные кудри, старинное колье и ажурные чёрные перчатки на не тронутых морщинами руках.
– Елена, ты же знаешь – опаздывать неприлично. Немедленно спускайся, экипаж ждёт!
Натали развернулась на каблуках и стремительной походкой спустились вниз по лестнице.
Девушка вздохнула и улыбнулась Тане. Та ободряюще улыбнулась в ответ:
– Ступайте, барыня. Хозяйка рассердится.
– Елена! Я жду.
Княжна не стала более испытывать терпение матери и спешно спустились вниз, где только её и ждали в экипаже, единственном, который был напоминанием о былой роскоши и который пока ещё не успели продать.
Елена села рядом с матерью, и Василий погнал лошадей.
Кучер остановил карету возле парадной двери дома князей Волконских, где уже собралось немало народа в праздничных нарядах и где за дверьми слышалась весёлая мелодия приглашенного по случаю праздника оркестра.
