Алан очнулся в больнице, после трех месяцев комы, с черепно-мозговой травмой не одного воспоминания о том, кто он, откуда и как зовут, свое имя он узнает по браслету. Нет ни паспорта, ни денег, ни жилья, вся жизнь как с чистого листа. Кто изнасиловал и избил его? Как выстраивать свою жизнь дальше? Почему ни кто не ищет его, и почему ему кажется, что если и ищут, то лучше бы не нашли. Что-то подсказывает ему, что он еще легко отделался. Что ждёт его дальше?
====== Часть 1 ======
«Алан, да, наверное, меня зовут Алан». Повертев на руке кожаный браслет с небольшой металлической бляшкой, Ал провел по слегка затертым буквам пальцем.
Сегодня он проснулся и единственное, что он точно знал о себе на данный момент, это то, что он парень и то, что он в больнице. Все остальное…о всем остальном он не знал, в голове пусто, в душе тоже. Руки были как будто знакомыми, но слишком худыми, и сам он чувствовал себя непривычно легким. На голове бинты, под ними на затылке Ал осторожно нащупал небольшой шов.
Очнулся он еще ночью, стоило ему открыть глаза как вокруг запищали какие-то приборы, забежала медсестра, потом еще врачи, не успел он узнать, что с ним, как снова отключился. И вот он тут, в светлой, двухместной палате, напротив – большое окно, через открытое окно слышен щебет птиц и детские визги, приглушенные звуки автострады. Занавеска красиво взлетает, открывая вид на макушки ярких, осенних деревьев.
«Осенних? Разве сейчас осень?» — Ал попытался сесть, но от резкого рывка голова закружилась. Пришлось вернуться на подушку.
Дверь скрипнула, в комнату вошел высокий молодой мужчина, не старше тридцати пяти лет, в синем врачебном костюме, плотно облегающем развитую грудную клетку и прокаченные мышцы рук. Волосы были стильно зачесаны на бок, этакий гарвардский парень. Голубые глаза смотрели оценивающе и строго. Да, он был симпатичный и Ал подумал, что он, наверное, гей, или чистюля, потому как весь будто хрустел, идеально отглаженный костюм, аккуратные ногти, идеально выбрит и еще много всего идеального.
— Привет, — мужчина подошел к изножью кровати, снял папку, висевшую на обратной стороне спинки, и пробежался по ней глазами.
— Привет, — слегка охрипшим голосом поздоровался Ал.
— Меня зовут Дарен Говард, я твой лечащий врач. Скоро тут будут полицейские, им нужно задать тебе несколько вопросов. А пока я осмотрю тебя и задам свои вопросы, ок?
Ал кивнул, мужчина приподнял его лицо, посветил маленьким фонариком в глаза, попросил последить за ручкой, померил пульс и давление. Подтащил стул от столика на одного, стоящего у окна и сев напротив, уставился на смущенного парня.
— Что последнее ты помнишь? — Ал завис. Док нахмурился и задал следующий вопрос.
— Хорошо, что вообще ты помнишь? — Ал молчал, пытаясь хоть что-то найти в полностью пустой комнате под названием память, но стены ее были пусты, обои бесцветны.
— Наверное, меня зовут Алан — неуверенно предположил парень, стало не по себе, а если и врач не знает кто он? Что тогда делать? Вот черт, надо же так вляпаться.
Док вздохнул и внимательно взглянул на Ала. Побарабанил по краю планшета и встал.
— Ты вообще ничего не помнишь? Может, обрывки воспоминаний, имена, лица?
— Нет — парень чувствовал, как отчаяние наваливается на него все больше.
— У нас нет о тебе никаких данных, вчера ты вышел из трёхмесячной комы, у тебя была сильная черепно-мозговая травма. Помимо этого, на шее следы удушья и незначительные следы побоев, достаточно старых, синяки были почти желтые. При себе у тебя была наличность, которой хватило на два месяца пребывания тут, сигареты, ключи. Тебя нашли под мостом, около леса. Без сознания. — Док замолчал, повисла гнетущая тишина.
Ал был в шоке, планета недавно крутившаяся, теперь встала, будто кто-то нажал на паузу.
— Эй — кажется, Ал задумался и не слышал, как к нему снова обратились. — Не переживай, главное, ты живой, здоровый, остальное поправимо.
Ал вскинул глаза на склонившегося над ним мужчину и кивнул.
— Если ты так ничего и не вспомнишь, то будем решать что делать дальше, пока тебе нужен как минимум месяц на то, что бы восстановиться. Выполняй все предписания которые я тебе дам.
С этого дня начались мучения Алана: мышцы ужасно болели, при росте 1,72 Ал весил всего 50 кг. Первое время он перемещался на инвалидной коляске, но постепенно начал вставать и ходить, сначала под присмотром, потом сам. Полиция завела дело, но кроме снятых побоев ничего не было, ни улик, ни воспоминаний. Док тогда ему не сказал, но полицейский пояснил, что судя по травмам его еще и изнасиловали — повреждения были не серьезные, но явно указывающие на изнасилование.
Ал начал погружаться в депрессию, перспектив никаких, он о себе вообще ничего не знает, куда идти, чем заниматься не ясно. Неужели никто, его не ищет? Нет родни? Друзей?
Месяц подходил к концу, Ал чувствовал себя все лучше, с ним работал психотерапевт, помогая выкарабкаться из депрессии. Единственное, что напрягало, это какое-то странное внимание врача. Тот часто заходил к нему во время дежурства, интересовался им больше, чем нужно. Приносил сладости, приглашал на прогулки. Ал сторонился такого внимания, но он ведь врач, как ему откажешь? Или просто Ал слюнтяй и не может отказать, было как-то неловко. Ведь он ничего плохого ему не сделал. В общем, голова уже разрывалась, от переполняющих ее мыслей и противоречий.
— Привет, Алан, — в детскую палату заглянул Дарен. Он знал, что дети просто обожают Алана и часто его можно найти в детском отделении. Или на улице в окружении толпы ребятни.
