Свои уже пустые и холодные глаза.
И ненависть – убогая старуха
Стоит уж рядом за руку взяла,
И я, окинув долгим взглядом,
Ее сестрой своею назвала.
И вот родился миф,
Так родилась легенда
О той, что ненавидела весь мир.
Но нет ни слова, даже ни намека,
Что мир тот сам жестокость породил.
На улице ночь. Одинокий фонарь за окном.
Он бы тоже не прочь, но мешает тоска о былом.
Одиночества ветер ветки голых деревьев качает и дождь…
Капли громко стучат по стеклу,
Я теряю надежду и веру.
Только из-за тебя, мой родной,
Я ушла, предала веру светлых.
Ведь стояли пред выбором все.
Не тебе меня, милый, судить.
Просто больше уже не могла я
Среди улиц жестоких бродить.
И встречая холодные лица,
Видеть страх в чьих-то глупых глазах.
Я ушла, предпочтя утопиться,
Чем погрязнуть в нечистых делах.
Тяжкий грех приняла на себя,
Но другого пути не прошу.
И плевать, что, увы, предала я
Все обеты, я мук не страшусь.
Может много столетий спустя
Я увижу опять белый свет.
И никто не заставит давать
Вновь абсурдный и глупый обет.
И в глазах чьих-то верю, увижу
Чистый искренний внутренний свет,
От которого мы отказались
И сказали, что радости нет.
И взовьюся я в небе синицей,
Предсказав новый век золотой.
Как же хочется снова родиться…
Да мешает тоска о былом.
Звезда, последняя по утру,
Ждет солнца первый поцелуй.
И кинув милую улыбку,
Вновь исчезает со словами «Не тоскуй».
Ведь снова будет день. И ночь…
И снова утро, снова встреча.
И будут эти встречи вновь и вновь.
И эти циклы повседневны,
Вечны, и их я назову «любовь».
Вот так красиво и светло
Тоска мне в душу проникает.
И вспоминая про тебя,
Себя звездой той представляю.
Когда рассвет рукой прохладной
Опять ласкает небосвод,
И облака земли коснутся,
Не прекращая хоровод,
Забудет солнце, пусть лишь на день,
О маленькой большой любви.
И сердце звездочки разбито,
Мечта забыта, не зови.
И ты, как солнце, путь всем озаряешь,
А я, как звездочка, одна вдали.
Пророчество, проклятье, вдохновенье…
Растет сомненье в собственных словах.
И видишь страх, сменивший восхищенье,
В больших красивых и таких родных глазах.
Опустишь ты ресницы робко,
Ко всем чертям послав свою судьбу.
И снова тебе станет одиноко,
И закричишь: «Я больше не могу!».
Но не услышит бог твои молитвы,
У всех свои дела. Увы…
И проклятый, ты вспомнишь всех забытых,
Что души открывали, ну а ты….
Подул холодный ветер с моря,
И чайки громкий, слух пронзивший крик,
И слезы на глазах… Ты на коленях стоя,
Поклялся все исправить в этот миг.
Но нет пути назад, грехам нет отпущенья.
Ты сам спустился в ад, не веря в всепрощенье.
Сколько раз смотря на звезды,
Видел неба тишину
В пути млечном утопая,
Слушал яркую звезду.
Отраженным светом греет
В небе полная луна.
И она как спутник неба
В вышине всегда одна…
Не хочется понять пытаясь,
Узнать про страшный твой секрет.
И, когда с жизнию прощаясь,
Ты передашь нам всем привет…
Не то проклятье, что витает,
Висит над нами сквозь года,
А то, что нам дышать мешает,
Что душит, душит… Вот беда.
Проклятье – это страх глубокий,
Боишься ты, что жизнь уйдет.
Но не твоя, а тех, что горький,
И все нужный, принесли тебе урок.
А жизнь твоя… Она – похмелье,
Она горячный горький бред.
Расстаться с нею ты пытался
Уж много-много к ряду лет.
Безумье – дряхлая старуха
Проклятья шепчет дряблым ртом.
И оттолкнуть ее пытаясь,
Ты снова вспоминаешь о былом:
Под сенью золотой листвы,
У храма бога,
Увидишь ты февральские мечты
Кого-то милого, родного.
Иль спутаются с явью сны…
Уйди, умри. И мир забудет,
Забудет он и в тот же миг,
Место твое занято будет.
Тем, кто приглушит долгий крик,
Глаза закроет на сомненье,
Оставит совесть, словно бзик.
И будет говорить, что это не везенье,
Что долгий тяжкий труд и он – мужик.
А ты уже вернуть не сможешь,
Навек покинув мир людей,
И – дух бессильный – меч свой сложишь,
Не выйдешь против тех,
Что недостойны званья гордого людей.
Так оглядись, замри, подумай,
А вдруг не стоит уходить?
Ведь может хоть и одинокий,
Но Человек все изменить.
Танец на лезвии бритвы
Полон цветов и огня.
Все позабыты молитвы,
Я рясу на меч поменял
И позабыл все обеты,
Что в бытность монахом давал.
Терпенье мною позабыто,
В венах бурлит бойко кровь.
Жду я суровейшей битвы
В войне, что свергает богов.
Грозы, прорвавшие небо,
Холод и подле огня.
Правильно ль сделал я выбор?
Вот что тревожит меня.
Терзание боязнь ошибки- на месте ты стоишь увы
И жизнь твоя настолько зыбка, и вянут у тебя в руках цветы.
Гордые горы. Синий вал туч.
Отвесные скалы и рыцарь могуч.
Конь его рядом, в руках его меч.
