– Дала, – смущенно посмотрела мимо меня Алевтина Михайловна, словно чувствуя себя виноватой, и добавила еще тише: – Двадцать тысяч…
Сумма показалась мне великоватой.
– Ну, как я могу ей отказать? – тут же принялась оправдываться Алевтина Михайловна. – Все-таки она моя сестра! И потом, она уверяла, что отдаст эти деньги частями. Хотя у нас сейчас, сами понимаете, не очень-то материально благополучная ситуация. Похороны вон только как дорого обошлись… Господи, что я такое говорю! – Она всплеснула руками и снова залилась слезами.
– Успокойтесь, пожалуйста, – твердо произнесла я. – Давайте по порядку. Вы дали деньги сестре сегодня утром, так?
– Так, – кивнула Алевтина Михайловна, вытирая слезы кружевным надушенным платочком.
– И она сразу ушла?
– Да, сказала, что пойдет в собес оформлять путевку, а потом домой. И вот ее нигде нет!
– В собес, значит… – проговорила я задумчиво. – Вообще-то мне нечасто приходится сталкиваться с этой службой, но сегодня вообще-то суббота. Насколько мне известно, собес работает только в будние дни.
– Ой, вы знаете, а я об этом даже не подумала… – Глаза Алевтины Михайловны широко раскрылись. – У меня все дни недели в голове перепутались. Это что же, выходит, Рита меня обманула?
Я ничего не ответила, только попросила:
– Алевтина Михайловна, постарайтесь, пожалуйста, вспомнить: не просила ли у вас сестра в последнее время еще денег на какие-нибудь нужды? Может быть, не столь значительные суммы…
– Вы знаете, просила! – воскликнула Алевтина Михайловна. – Она знает, что нам Иннокентий Станиславович регулярно помогает деньгами, так что мы хоть и не в роскоши живем, но и не бедствуем. А она одинокая, живет только на пенсию. Вот она и просила – то кран поменять ей нужно, то телевизор обновить, то сапоги зимние купить… Мне не жалко для сестры, но, честно говоря, новых сапог я на ней так и не видела. Но я не придавала этому значения! Думала, может быть, бережет на будущее… Да и про новый кран она ничего не рассказывала, и про телевизор… – голос Алевтины Михайловны совсем упал. – А ведь она так любит похвастаться обновками! Всем покажет-расскажет. Что же это происходит-то, а?
Обманутая сестра беспомощно и растерянно посмотрела на меня.
– Пока не знаю, – честно ответила я. – Ясно только, что у вашей сестры финансовые проблемы. Первое, что мне пришло в голову, – ее кто-то шантажирует. У вас есть какие-нибудь соображения на этот счет?
– Господи, шантажирует! – глаза Алевтины Михайловны расширились от ужаса. – Да чем же, за что же? Уж мы, кажется, все о ней знаем, всю жизнь бок о бок живем. Нечем ее шантажировать! Да и кому? Она всю жизнь бухгалтером проработала, почти все время на одном предприятии, а теперь уж десять лет как на пенсии. Вся жизнь ее передо мной как на ладони была. Кому ее шантажировать-то?
– Может быть, я и ошибаюсь, – наморщив лоб, ответила я. – Но это первая версия, которая пришла мне в голову.
В это время в комнату вернулась Настя с подносом в руках. Она поставила передо мной чашку дымящегося кофе и вазочку с конфетами. Судя по ее последующей фразе, она слышала часть нашего разговора с ее матерью.
– Тетя Рита не из тех, кого легко запугать, – качая головой, проговорила она. – Да и к тому же она почти ничего не умеет скрывать.
– Однако же ей некоторое время удавалось скрывать, на что она просит деньги, – возразила я.
– Ну, это только от мамы, – ответила Анастасия. – Мама у нас вообще человек очень доверчивый, ее очень легко ввести в заблуждение.
Алевтина Михайловна поджала губы. Я сделала глоток кофе и обратилась к Анастасии:
– Настя, раз уж ты все равно в курсе, да и ситуация такая, что не время для секретов, может быть, скажешь: ты не замечала чего-то подозрительного в поведении тети в последнее время?
– Замечала, – пожала плечами девушка. – Тетя Рита стала более закрытой, более нервной. Она чаще молчала, была рассеянна, хотя ей это несвойственно. У меня даже создалось впечатление, что она чего-то боится.
– Да что ты такое говоришь, господи! – со страхом в голосе проговорила Алевтина Михайловна. – Я ничего такого не замечала…
– Говорю то, что чувствую, – посмотрела на нее дочь. – Просто я более наблюдательна, чем ты, мама. И потом, ты все больше в заботах то о папе, то о Кирилле, вот и не замечаешь.
– А вы что скажете? – с надеждой посмотрела на меня Алевтина Михайловна.
– Скажу лишь, что пока что все укладывается в мою версию шантажа, – вздохнула я. – Но это необходимо проверить. Вы по-прежнему против того, чтобы вызвать милицию?
Алевтина Михайловна посмотрела на дочь.
– Против, – твердо ответила Настя и поднялась. – Мы и сами можем все выяснить.
– Ты куда? – встревожилась мать.
– Хочу съездить к тете Рите домой.
– Так я же уже ездила!
– Я хочу к ней войти, – заявила девушка.
– Но как ты это сделаешь? У нас же нет ключей!
– У меня есть, – ничуть не смущаясь, сказала Анастасия, чем повергла мать в еще больший шок.
– Но… откуда?
