— Не расслышал, как тебя зовут?
— Вероника.
— У тебя очень красивое имя. А меня зовут Женя, — представился он, — так как ты относишься к тому, чтобы сегодня приятно провести время, Вероника?
— Смотря, что ты под этим подразумеваешь, — осторожно ответила я. Парень не был мне неприятен, и все же с ним мне почему-то никуда идти не хотелось.
Женя коротко хохотнул, хотя я не шутила: наверное, хотел, чтобы я расслабилась, но нужного эффекта не добился — я нахмурила брови. Показалось, что он высмеивает мою неопытность.
Он уже открыл рот, чтобы броситься в новую психологическую атаку, потому что мои подружки, кажется, были уже на все согласны, и теперь договаривались, кто, в какой очередности, за кем заедет.
Как вдруг мы услышали:
— Вот ты где! А я повсюду тебя ищу. Ты что, забыла, где встречаемся?
Как рыба, я открыла и закрыла рот, бестолково похлопала ресницами, потому что обращались ко мне. Совершенно точно ко мне. Обращался парень, которого я не знала.
— Где? — тупо спросила я, продолжая непонимающе таращиться на незнакомца. Жилистый, невысокого роста, с шапкой темных вихрастых волос, он подошел ближе.
— Ну, на парковке же, — по-свойски забросил руку мне на плечо. От неожиданности я чуть присела. Женя, до этого переводивший взгляд с меня на вихрастого и обратно, недовольно сказал:
— Руслан? Не знал, что вы знакомы…
— Ну, теперь знаешь, — невежливо оборвал его парень, — и, кстати, нам уже пора. Без обид, Джон.
Не дав возможности как следует попрощаться, он развернулся вместе со мной, действительно, направляясь в сторону университетской парковки. Я приготовилась услышать объяснения, но спаситель шагал молча. Когда известная компания скрылась из виду, я попыталась освободиться от его хватки, сгиб локтя больно придавливал мне волосы.
— Эй, руки убери, — он не послушался, и я начала сопротивляться активнее, — ты кто такой вообще? Чего пристал?
— Да не толкайся ты, мы почти пришли. Хотя лично я бы на месте Макса с тобой так не нянчился. Но, как говорится, дело хозяйское…
— Что?.. Да что тут… а причем вообще…
Этот товарищ, наконец, снял руку с моего плеча, и почти сразу я уперлась глазами в знакомый внедорожник. Макс перегнулся через кресло, распахивая для меня пассажирскую дверь. Ребята обменялись скупыми мужскими жестами, насколько я поняла, на их языке так выражалась благодарность, и вихрастый быстро исчез из поля моего зрения.
На этот раз я не спешила. Подошла вплотную, упершись руками в бока, прищурилась. Что сказать, самолюбию было приятно, но поддеть его хотелось страшно.
— У тебя раздвоение личности? Утром выкидываешь меня из машины, а сейчас устраиваешь многоходовочку, чтобы я в нее села? Только не говори, что соскучился.
— Не скажу, — он спокойно указал на сидение, — садись уже.
Кряхтя, я забралась внутрь.
— А чего сам не подошел? Слишком много чести?
Макс снял солнцезащитные очки, поворачиваясь ко мне, и мне снова не понравилось выражение, с которым он на меня уставился.
— Слушай меня ушами. И запоминай то, что я говорю. Чтобы с ними, — он вскинул руку, указывая куда-то вдаль, но я сразу поняла, что он имеет в виду, — я тебя больше не видел. Ни в универе, ни где-либо еще. Ясно?
— А это еще почему? — вздыбилась я, собираясь дать достойный отпор.
— Потому что это не лучшая компания для глупых первокурсниц.
Его менторский тон начал действовать мне на нервы. И чего он тут раскомандовался.
— Значит, так… давай, я сама разберусь, с кем мне дружить, а с кем — даже не здороваться. Расслабься, я тебя услышала — ты ничего мне не должен… Меня не надо опекать, я в состоянии позаботиться о себе… уж как-нибудь проживу без твоих ценных советов.
Потянулась к ручке, собираясь открыть дверь, но с удивлением услышала характерный щелчок общей блокировки.
— Ты это серьезно? Открой. Меня там ждут… друзья.
— Да неужели? — услышала раздраженный голос, — что, в девках засиделась? Не терпится уйти в отрыв? А покороче юбки не нашлось?
— Сдалась тебе моя юбка, — рассердилась, — и чего ты к ней прицепился?
— А то, что ты в ней выглядишь, как… смазливая школьница, которую хочется разложить на заднем сидении…
— Кому хочется? Тебе? — вырвалось прежде, чем подумала, что ляпнула, но Макс и ухом не повел.
— Не обо мне речь. Ты чем вообще слушаешь? Я не стану ждать, когда тебя разведут, это и на меня тень бросит, как только кто-нибудь узнает, что ты живешь в моем доме… а кто-нибудь обязательно узнает. Хочешь, чтобы твоя… ммм… скажем, девичья честь стала предметом спора в первый же день? А это именно та религия, которую они проповедуют.
— Меня они не разведут, — уверенно сказала я, предварительно покраснев от его прямолинейности.
— Тебя, — с нажимом произнес он, — разведут здесь, как последнюю лохушку, даже не сомневайся. Сама же потом будешь локти кусать.
— Так это забота с твоей стороны? И как я сразу не поняла!
— А до тебя вообще, я смотрю, все туго доходит. Скажу совсем просто: мне параллельно, кто залезет тебе в трусы, я о своей репутации забочусь.
— В таком случае мне такая забота не нужна, — возмутилась я, — немедленно выпусти меня отсюда, и вали на все четыре…
