Реальность обрушивается мощно и внезапно, как сорвавшаяся с кручи лавина, несется со скоростью локомотива прямо на меня. Защититься от нее непросто. Увернуться – невозможно. Рано или поздно она настигнет. И она меня настигает именно здесь, бьет наотмашь. Но мне приходится заставлять себя улыбаться.
Мы давно прошли в столовую, сидим за общим семейным столом, Макс – справа, почти напротив, и то, что я притихла, что боюсь лишний раз задеть его взглядом, еще можно списать на мои смущение и застенчивость… пока еще – можно.
Когда мы невзначай все же встречаемся глазами, окончательно убеждаюсь: Макс не узнал меня. И не узнает. Я ничего ему не скажу. Буду спокойно жить с ним под одной крышей. Я постараюсь.
Теперь понимаю, почему три года назад он так внезапно исчез с радаров: вновь уехал за границу. А девчонки тогда еще долго не могли успокоиться, не зная ничего о нем. И я, глупая, в их числе… Ловлю себя на том, что перед глазами продолжает стоять его образ. Тот образ, который мне запомнился до мельчайших подробностей. Дурацкая встреча. Одна-единственная. Даже странно, почему я продолжаю помнить ее так ясно…
***
На свадьбу своей старшей сестры меня пригласила близкая подруга, Рита. Мы долго жили по-соседству, учились в одном классе. Позже ее семья куда-то переехала, так наша связь оборвалась.
Но тогда… Мне едва стукнуло четырнадцать, в крови вовсю бушевали гормоны, но я, как нарочно, продолжала оставаться нескладным угловатым подростком, никак не хотела расти, так что пустоту лифа красивого, первого взрослого моего платья пришлось срочно восполнять тугой ватой. Ваты потребовалось много.
Церемония проходила пышно, с размахом: четыре десятка гостей, гуляли в одном из красивейших старых ресторанов в центре города. И все было на высоте и на уровне, пока не появился он.
Сперва никто не обратил на Макса внимания. Как прочие гости, он был одет красиво – по случаю, празднично, с иголочки – отутюженная рубашка, черный, переброшенный через руку пиджак, лакированные туфли… Однажды поймав в фокус зрения, я глаз не могла от него отвести, так и следила за ним, как примагниченная, машинально подмечая крошечные детали в его лице, прическе, в одежде, еще не понимая, что со мной происходит. Впервые.
Ведущая двигалась с микрофоном от гостя к гостю, вышло так, что молодожены как раз принимали поздравления. Не дожидаясь, когда очередь дойдет до него, Макс вдруг вышел вперед, резко выхватил микрофон из чужих рук, обрывая предыдущего оратора на полуслове. Нахально поднял со стола чей-то чужой, доверху наполненный стакан.
– Предлагаю выпить за женское непостоянство. Красивой женщине ведь можно простить даже неверность, правда? – воцарилось легкое недоуменное молчание, никто ему не ответил, а жених нахмурился, не понимая, к чему он клонит. Музыка, как по заказу, смолкла. Макс уже стоял прямо перед ними, теперь насмешливый взгляд его был прикован к растерянному лицу невесты. Ухмыльнулся, – сама ему скажешь… или мне это сделать?
Тишина вокруг стала неживой.
– Горько.
Одним махом осушив стакан, Макс вдруг грохнул его об пол и неожиданно шагнул прямо к невесте. Зловеще захрустели осколки стекла под его ногой. Жених поначалу просто огорошенно наблюдал за их жарким поцелуем, потом внезапно очнулся: я видела, как менялось его лицо – палитрой от изумления до слепой ярости. А следом отмер и весь остальной зал.
Задвигались стулья, гости повскакивали со своих мест, зашумели, заворчали. Раздались крики, возгласы, поднялась суета. Слившуюся в объятиях парочку разделили, вокруг Макса вырос частокол разгневанных молодчиков. Он не сопротивлялся. Казалось, его вообще не интересовало, что будет дальше.
– Миша! Это не то, что ты думаешь! Я ничего ему не обещала, ничего! Я даже не знаю этого мальчишку! Все это какая-то шутка! Я тебя никогда не обманывала! Миша, поверь мне! Ты должен мне поверить! – продолжала отчаянно, надрывно голосить рыдающая невеста им вслед, Рита и родители, как могли, ее утешали. Под обвиняющий ропот толпы Макса без промедления выволокли на улицу, на расправу.
Били его тут же, совсем недалеко от ступенек. Били втроем – жених, брат жениха да свидетель – били недолго, но на совесть. Я слышала непрекращающиеся глухие удары, и почему-то после каждого вздрагивала, содрогаясь всем своим хрупким девичьим телом.
Несмотря на численное превосходство, Макс держался достойно, он оказался непростым соперником для подвыпившей троицы, поэтому большей частью кому-то одному приходилось сдерживать натиск, пока другие нападали, зачастую – подло, исподтишка, опасаясь действовать в открытую – уж очень часто напарывались на его крепкие кулаки.
