— Почему не можешь? Это болезнь? Что это, чёрт возьми?!
— Не знаю! — крикнула она, сбрасывая его руки, уткнулась лицом в колени и разревелась, вздрагивая всем телом, было страшно, больно и дико стыдно, но она ничего не могла сделать. Стив тронул её за плечо, куда тише позвал:
— Стеф, — она не ответила, он сел ближе и прижал её к себе, обернув одеялом, — всё, тихо, я всё понял и ничего не спрашиваю. Ложись, спи дальше. Воды выпей и спи.
Она взяла протянутый стакан, осушила до дна и поставила на стол, он уложил её, укутав почти с головой, начал что-то тихо говорить, но она уже не помнила, что, постепенно проваливаясь в темноту.
— Вставай, соня! Куда в тебя столько сна влазит? — голос был усталый, но довольный, Стефани приоткрыла глаза и зажмурилась от яркого света, потёрла лицо и прохрипела сонным голосом:
— Доброе утро… Сколько времени?
— Обед скоро. С днём рождения, кстати, — Стивен пил воду, сидя на кухонной тумбе, на стоящем посреди комнаты столике лежали горы бумаги и гитара, куча карандашных стружек, мятые обёртки, бумажные полотенца, градусник и аптечка. Она окинула взглядом весь этот бардак и потянулась:
— Спасибо… Ты что, не спал?
— Я, вообще-то, работаю ночью, а сплю утром, — он ухмыльнулся и снял с волос резинку, с довольным видом взлохматил густую шевелюру и с подколом глянул на Стеф, — но сегодня не срослось. Всё надеялся, что ты сама проснёшься, но так и не дождался. Ты продрыхла больше десяти часов, как тебе это удалось?
— Не знаю, — улыбнулась она. — Налей и мне водички, пожалуйста.
— На, — он протянул ей новый стакан и сел на край стола у дивана. — Пей и рассказывай, что это вчера было, я чуть с ума не сошёл. Перерыл весь интернет, но с такими симптомами только из тропических стран приезжают, где ты это взяла, я ума не приложу, — он с притворным страхом пощупал свой лоб и сделал страшные глаза: — От чего мне теперь нужна вакцина, а? Я должен знать.
— Не бойся, это не заразно, — она выпила одним махом полстакана и села, завернувшись в одеяло по горло. — Если бы глупостью можно было заразить, мы бы все давно вымерли.
— Ну так что это? — уже серьёзнее спросил он. — Тебя так трясло, что я раздумывал между эпилепсией и лихорадкой, но для эпилепсии всё-таки слабо, а для лихорадки нет температуры. Ты просто вдруг начинала очень глубоко и быстро дышать, а потом металась по кровати, как будто откуда-то вырываешься.
— Это не болезнь, — вздохнула Стефани. — Мне… просто снится кошмар, очень страшный. Настолько страшный, что я сразу просыпаюсь, а потом боюсь опять закрыть глаза.
— И ты думала, что снотворное поможет?
— Надеялась, — пожала плечами она. — Но ведь помогло же. Сегодня я спала как убитая, ну, кроме того раза, — она смутилась и опустила голову. — Слушай, прости, что так напрягла, я просто не знала уже что делать, всё перепробовала. Спасибо. И скажи мне, как называются твои таблетки, я сегодня буду в городе, куплю себе.
— Ясно, — он повертел в руках стакан. — А причём тут глупость?
— Глупо было делать кое-что, после чего начались кошмары, — она отвела взгляд и понизила голос, — но я не знала, что так будет.
— И что ты сделала?
— Ой, ерунду, — она отмахнулась и стала подниматься, — пойду я, тебе же спать ложиться.
— Угу, пойдёшь, — фыркнул Стивен, — в пижаме. О чём ты думала, когда шла сюда через весь парк в таком виде?
— Я не думала, — вздохнула Стеф, — я боялась.
Он посерьёзнел и встал, ушёл в сторону входа, заскрипел раздвижной дверью, вернулся с кожаной курткой и джинсами:
— На, до комнаты добежать хватит.
Она смерила взглядом его рост и не сдержала тихий смешок, взяла вещи:
— Ну давай попробуем.
Джинсы, как ни странно, сели как влитые, правда, подвернуть их пришлось раз пять, что под туфли смотрелось ужасно. Куртка была огромной и висела мешком, но Стеф это мало заботило.
— Спасибо, я верну вечером.
Он осмотрел её с ног до головы, изо всех сил давя лыбу, потом не сдержался и рассмеялся, покачал головой:
— Иди быстро и кружным путём.
— Так и сделаю.
— Давай, до вечера.
— Приятных снов.
Он провёл её до двери и проводил сонным взглядом, она сунула руки поглубже в карманы и понеслась в комнату почти бегом, пониже опуская голову. В кармане нащупалась какая-то бумажка и вообще вся куртка шуршала и шелестела, Стеф вытащила мятый лист и на бегу просмотрела — каракули. Сунула назад — кто их знает, этих творческих людей, вдруг, это зашифрованное откровение, имеющее невероятную ценность?
