– Давай пройдемся по фактам. – Первый палец: – Марисса Ньюпорт, первый сезон, тридцать два года. – Средний палец: – Ная Люммокс, второй и третий сезоны, тридцать два года. Хейли Питерсон, первый, второй и третий сезоны, тридцать три года. – Она опустила руку с посчитанными пальцами на стол, будто завершая выступление.
– Хейли сама ушла! – крикнула я.
– Потому что увидела надпись на стене.
– Неважно, – покачала я головой. – Это совпадение. Это же не шкала роста для аттракциона в парке развлечений. Тебе не обязательно отказываться от этой поездки в тридцать четыре года.
– Ну, возможно, я не хочу рисковать, – ответила Стеф, складывая грязную салфетку в аккуратный квадрат. – Мне нужно убедиться, что меня пригласят в четвертый сезон. С этой новой книгой у меня прыжок в неизвестность, хотелось бы, чтобы шоу помогло ее продать.
– Готовься, – предупредил Винс, снова вернувшись на кухню и взявшись вытирать чугунную сковородку.
– О боже, – застонала я, прикрывая глаза рукой. А затем выглянула между указательным и средним пальцами, чтобы спросить: – Что?
– Не говори «нет», пока я не закончу, ладно? – вдруг понизив голос, сказала мне Стеф.
Винс покрутил пальцем у виска, словно наматывал сахарную вату, и проговорил губами: «Она спятила». Все эти недели, что я жила со Стеф и Винсом, мое сочувствие перепрыгивало с одного на другого, в зависимости от того, кто косячил сильнее. Конечно, до переезда я слышала слухи про Винса – все слышали, – но предпочла поверить Стефани, когда она сказала, что это всего лишь слухи и что они с Винсом по-прежнему безумно влюблены друг в друга. Я много размышляла о разнице между «поверить ей» и «предпочесть поверить ей» и почему оказалась такой простодушной, чтобы принять участие в столь очевидном фарсе. Наверное, это из-за того, что я ее идеализировала. Я не могла совместить мое представление о ней как о главной стерве с ее шаблонным образом женушки, ждущей мужа, когда тот не пришел домой ночевать.
Мне было пятнадцать, а Стефани двадцать три, когда она выпустила первую книгу своей трилогии. Помню, как брала ее с маминой тумбочки, когда той не было дома, и каждый раз запоминала номер страницы, где остановилась, потому что если бы загнула уголок, то мама узнала бы, что я читаю книгу, в которой много секса. Авторская фотография Стефани представляла собой ошеломляюще идеальный гламурный снимок, с помадой, бриллиантовыми серьгами в ушах и ослепительной улыбкой. Ее биография была весьма проста: «Стефани Клиффордс живет в Верхнем Ист-Сайде (Не в Нью-Йорке! Не на Манхэттене! В Верхнем Ист-Сайде) с нежно любимой коллекцией туфель от
Живя с этой женатой парой, я не могла не заметить сходства в динамике отношений между Стеф и Винсом и Стеф и мной. Она тянулась к людям ниже ее положения, чтобы поднять их до определенного уровня, но не слишком высоко. Она плохо отреагировала, когда я начала сокращать разницу между нами. Стала надоедливой, несносной, ревнивой. Почему она не может вести вместе со мной четвертый час
Стеф цепляется за то, что Винс выбрал ее задолго до того, как мысль о шоу пришла в голову Джесси, но она выпустила две книги до свадьбы и по ее книге сняли один фильм. Может, встретив Винса, она не была известной кинозвездой, но он явно рассмотрел ее одежду, драгоценности и квартиру со швейцаром в Верхнем Ист-Сайде и влюбился в ее стиль жизни. Я верю, что потом он влюбился в нее. Но выйти замуж за человека, который сначала влюбляется в то, что у тебя есть, и только после в тебя, – не лучшая идея для счастливого брака.
Так что да, Винс в какой-то степени подлый. Но и Стефани не так проста. Она знала, во что ввязывалась, когда выходила замуж за такого парня, как Винс, и все равно заказала хрустальные бокалы от
Сложно жалеть кого-то из них и сложно не жалеть обоих.
