Моя любимая сестра полностью

– Мама с папой хотели тебя удивить, – посмеиваясь, объясняет Арч, но ее глаза тоже заволокло влажной дымкой. – Боже мой, иди сюда. – Она за запястье притягивает меня к себе, и все умилительно вздыхают.

Сначала к нам подходят родители Арч, а Лиза, Марк и остальная команда операторов встают в нескольких шагах позади них.

– Ты правда удивлена? – скептически спрашивает мама Арч. От ее улыбки я кажусь себе разгоряченным волосатым чучелом. «Я не заслуживаю вас и вашей дочери», – думаю я, обнимая ее за шею.

– Я очень удивлена, – заверяю я доктора Чаг, погружаясь в ее теплое пухлое тело, как в подушку. Вот так бы ощущалась моя мама, позволь она себя обнимать. Вот какой должна быть мама: мягкой, но твердой, с небольшим лишним весом, со стабильностью. Рост и длинные конечности у Арч от Сатьи, ее папы. Я не знала, как родители чистокровной индианки отреагируют на то, что их дочь встречается с татуированной американкой с пирсингом в носу и сосках, но Арч напомнила, что познакомила свою первую девушку с родителями в двадцать три, сейчас ей тридцать шесть, и видела ли я ее задницу? Сами посчитайте: до меня было много кого.

За деньги в семье отвечает Сатья, а за прогрессивные женские идеи – доктор Чаг, бывший хирург детской больницы Lucille Packard, которая закидала своего настороженного мужа научной литературой, когда Арч им открылась. «От гомосексуальности нет лекарства, а дочь у нас одна», – сказала доктор Чаг, заставляя его принять это. Она предложила поговорить и с моим папой, как с Сатьей, но проблема в том, что у папы две дочери.

Отпускаю доктора Чаг и отстраняюсь, чтобы получше ее рассмотреть. Она всегда носит одно и то же, неважно, день это или ночь, зима или лето: темный пиджак, темные легкие джинсы, красные или темно-синие лоферы и яркий шелковый шарф, который начинается ровно там, где заканчивается боб с седыми прядями.

– Большое спасибо, – благодарю я. – Это вы спланировали?

– Мы предлагали Per Se, но Арч сказала, это не «твой стиль». – Доктор Чаг показывает кавычки, после того как заканчивает говорить, хотя и так понятно, какие слова она хотела выделить. – Мы не «крутые». – И снова кавычки.

– Я сказала, что Per Se – не крутой, мам, – уточняет Арч, поцеловав ее в макушку.

Я смеюсь.

– Вы самая крутая, доктор Чаг. И вы тоже, Сатья. – Поднимаюсь на носочки, чтобы обнять папу Арч. Его объятия слабые, но все же объятия.

– Мы рады за вас, – говорит Сатья. Он похлопывает меня по плечу, и его рука запутывается в моих волосах. И пока я помогаю ему выпутаться, мы смеемся от неловкости.

Арч опирается локтем на мамино плечо. Она, как и Келли, на голову выше мамы.

– Мама с папой хотят знать, могут ли как-то убедить тебя провести свадьбу в Дели.

– Мы поженились в The Roseate, – добавляет доктор Чаг, впадая в воспоминания. – Как было красиво.

Сатья кивает, с опаской поглядывая на микрофонную удочку над нашими головами.

– Именно так.

Арч прикрывает губы рукой и шепчет мне:

– Мы не поженимся в The Roseate.

– Что ты там сказала? – хлопая дочь, возмущается доктор Чаг.

– Мы подумаем! – смеется Арч. – О, Бретт, – говорит она, когда толпа начинает продвигаться вперед. – Кажется, тебе нужно обойти всех.

Поднимаю голову и вижу Джесси, которая довольно уверенно расчищает себе проход. Женщины с радостью пропускают ее.

– Поверить не могу, что ты здесь! – кричу я, когда она буквально запрыгивает на меня и – помогите! – обхватывает ногами за талию. Я быстро проверяю, не видят ли это родители Арч, но они смотрят, разинув рот. Притворяюсь, будто спотыкаюсь под двухзначным весом Джесси в надежде, что она поймет намек и слезет с меня.

– Либо это, либо с головой окунуться в бутылку Casamigos. – Джесси, к счастью, опускается на пол, но так крепко зажимает меня локтями, что я хриплю, как будто мне делают прием Геймлиха. – Ты разбиваешь мне сердце, женщина. – Она вздыхает, глядя за мое плечо. Мне и поворачиваться не нужно, я и так знаю, что она смотрит на Арч. – Если уж мне суждено тебя потерять, я рада, что ты будешь с таким особенным и – честно? – фотогеничным человеком, как Арч. – Прижимается лбом к моему и громко шепчет: – Ты на собственном спин-офф принесешь мне чертову кучу свадебных долларов от рекламы, и по этой причине я безумно рада за тебя. – Целует меня в кончик носа. – Как тебе название «Гордость невесты» для шоу? Можно подогнать его к июню, когда гей-парад.

Я без особого энтузиазма машу рукой.

– Мы поработаем над этим. – Она поворачивается к камере и обращается к Лизе: – Это вырезать.

– Вырезать? – Раздается саркастичный пронзительный голос Лизы. Ее невозможно разглядеть за ярком светом прожектора.

Джесси в прощании кладет руку мне на плечо.

– Ты не останешься?

– Сегодня у меня единственный выходной от афтер-шоу за неделю, – отвечает Джесси. – А это, мисс Невеста, работа. – Она разворачивает меня и ведет к толпе. – А ты, пожалуйста, приступай.

Я прикрываю глаза рукой и рассматриваю окружившую меня толпу. Ищу Лайлу, но сначала сталкиваюсь взглядом с Лорен.