Стоя у раковины у меня на кухне, она моет посуду. Эди у ее ног играет с пластиковыми контейнерами и крышками. Я хочу сказать Люси, мол, оставь посуду, я сама могу помыть, но я в этом не уверена. Я чувствую страшную усталость, как будто на меня давит огромный груз, кажется, если я положу на кухонный стол голову, уже никогда ее не подниму. Кроме того, мне нравится, что обо мне заботятся. Это, конечно, не заполнит оставшуюся после Тома пустоту. Разве что немного.
– В чем дело? – спрашивает Люси.
– На прошлой неделе я была у доктора Пейсли.
Рукой в резиновой перчатке, Люси смахивает волосы со лба.
– Я не знала, что тебе назначено.
– Мне позвонили. Из-за результатов анализов.
Она странно на меня смотрит.
– Анализов на что?
– Маммография и УЗИ. Я раз в два года прохожу обследование.
– О… – Люси берет полотенце. – Надо было мне сказать, я бы тебя отвезла.
– Я не инвалид, сама могу сесть за руль.
Люси выглядит обиженной.
– Я не говорила, что ты инвалид.
– Прости, – быстро извиняюсь я. – Это было грубо с моей стороны. Ты мне очень помогла в последние несколько месяцев.
Теперь она выглядит тронутой. Как легко могут повлиять на бедняжку слова. Я почти жалею о том, что собираюсь сказать.
– У меня рак груди, Люси. На поздней стадии.
Она замирает с тарелкой в руке. Вода капает с кончиков пальцев на пол.
– Диана, нет!
– Я еще не сказала детям. Я, конечно, скажу. Но сначала я хотела сказать тебе. Вообще-то, я надеялась, что ты мне поможешь.
– Конечно, я тебе помогу. – Люси ставит тарелку на стол. – Я буду рядом, когда ты им скажешь. Я помогу их поддержать… и тебя…
– Нет, – перебиваю я. – Я не это имела в виду. – Я стараюсь вспомнить фразы, которые запланировала, но они словно выпали из головы. Это труднее, чем я думала. – Мне нужна помощь… с кое-чем другим.
Люси снимает перчатки.
– С чем тебе помочь?
– Мне нужно кое-что купить. Онлайн. Но понимаешь… Мне нужны зашифрованный адрес электронной почты и биткоины. Я думала, ты знаешь, как их достать.
Люси моргает. Сначала она в замешательстве, но я замечаю, что замешательство постепенно сменяется подозрением.
– Ты свои лекарства принимала, Диана?
– Да.
– И чувствовала себя лучше?
Я пожимаю плечами:
– Том по-прежнему мертв. Никакие лекарства этого не изменят.
В кухне воцаряется тишина, только Эди счастливо играет на полу. Я смотрю, как в лице Люси проступает понимание.
– А теперь, – медленно произносит она, – ты обнаружила, что больна, и хочешь купить онлайн что-то, требующее зашифрованного адреса электронной почты и биткоинов?
– Да.
Даже смешно. Я так долго чувствовала себя в ее обществе не в своей тарелке. И поразительно, что я способна доносить до нее свои мысли без единого слова.
– Если я скажу тебе больше, Люси, у тебя будут неприятности, так что, пожалуйста, не спрашивай. Я собираюсь написать письмо, которое прояснит мои намерения. Никто никогда не узнает, что ты сыграла тут какую-то роль. Ни Олли. Ни кто-либо еще.
Она закрывает глаза.
– Диана…
– Сделай это для меня, Люси. Пожалуйста. Ты единственная, кого я могу попросить.
И это правда. Олли и Нетти ни за что мне не помогли бы. Я их мать, а значит, в наших отношениях они всегда будут детьми и будут смотреть на вещи только со своей точки зрения. Они не хотят моей смерти, и на этом все закончится. Но Люси видит меня по-другому. Как свекровь. И как женщину.
А значит, невестка в таком деле идеальна.
ЛЮСИ
НАСТОЯЩЕЕ…
Домой из полицейского участка я возвращаюсь кружной дорогой. Пока я веду машину, в голове крутятся вопросы. «Ты этого хотела, Диана? Чтобы я села в тюрьму? Бросить на меня подозрение было частью твоего тщательно разработанного плана? Или твой план где-то сорвался?» В голове вертятся всевозможные варианты, и хуже всего то, что я не могу ее спросить.
Перед уходом я заявила полицейским, что ничего не знаю. Теперь мне придется связаться с адвокатом. Только не с Джерардом, он нам не по карману. Вообще-то, мы не можем позволить себе вообще никого адвоката. Нам придется объявить себя банкротами, у нас нет наследства. Возможно, мне придется найти кого-нибудь из бесплатной юридической консультации.
Я мысленно перебираю куски, на которые развалилась в последние недели моя жизнь. Бизнес моего мужа потерпел крах. Мои прежние добрые отношения с золовкой испорчены. И моя свекровь умерла. Самое смешное, что до недавнего времени известие о смерти свекрови меня бы не опустошило (разве что я сочувствовала бы мужу и детям). Но теперь потеря ощущается удивительно остро.
Когда я отпираю дверь, в доме все тихо. Потом я слышу голос Олли.
– Люси? – шепчет он.
Я бросаю ключи в чашу и иду на его голос в спальню. Лампа горит, Олли сидит на краю кровати в трусах, уперев локти в колени и обхватив голову руками. Когда я вхожу, он поднимает глаза.
– Ты в порядке? – спрашиваю я.
– Едва ли, – отвечает он. – Я хочу объяснить, почему был у мамы в тот день, когда она умерла.
