Он обволакивает меня обманчивой надеждой, ложным чувством безопасности, - или все же я могу ему поверить?
- Куда ты меня несешь? Зачем? – ногти сами впиваются в его шею.
А могут и в глаза впиться. Могут, и тогда у меня будет фора. Можно хотя бы попытаться убежать!
– Тихо, тихо, маленькая. Мы просто с тобой поговорим.
Слышу удар по двери. Она распахивается с жутким скрипом. И наконец меня ставят на ноги.
– Входи, - так и остаюсь стоять на пороге, с удивлением рассматривая деревья, полностью спрятавшие снаружи маленький деревянный домик.
Его и домиком назвать трудно. Маленькая комнатушка скорее.
– Входи, - Влад захлопывает дверь.
Сбрасывает пальто, бросая его прямо на небольшой диванчик и направляется к камину.
Уже скоро начинает трещать огонь, но все еще безумно холодно. Настолько, что не решаюсь снять пуховик. Да и не только из-за холода не решаюсь. Я совсем не понимаю его намерений. Так и топчусь, нервно теребя замок на молнии.
– Ну же, Даша! Садись, раздевайся. Сейчас будем завтракать.
Сам колдует над электроплиткой, бросает на сковородку бекон, разбивает яйца, поджаривает хлеб.
– Я не сяду. Пока ты мне все не объяснишь! Влад! Ты правда думаешь, я вот так спокойно могу сесть с тобой завтракать, не зная, что ты собираешься делать со мной дальше? Влад!
Мне хочется его встряхнуть. Но, увы, у нас разная весовая категория.
Если бы за стенами его дома, вдалеке от него меня бы не поджидала верная опасность, теперь еще и усиленная его братом, я бы давно сбежала. Но… Как ни горько признавать, Влад Северов – действительно моя почти единственная надежда на то, чтобы остаться в живых!
– Я напугал тебя, да? – неуловимое движение, и вот он уже нависает надо мной, почти вжимая в стену. И глаза его – черные, поглощающие саму душу, полыхают, оказавшись слишком близко к моим…
– Я напугал, или тот разговор, что ты услышала? Даааашааа, - рука скользит по моей щеке. Слишком нежно. Слишком мягко. Лаская. И это так не вяжется с угрозой…
Потемневшие глаза полыхают прожигающим пламенем.
Зажмуриваюсь, резко дергая головой.
Так безумно хочется поддаться этой ласке, потянуться ей навстречу… Голова плывет, а сердце колотится так сильно, что готово выскочить из груди и лечь в его руки. Черт! Да оно и так уже в его руках, только трепыхается еще на остатках последнего здравого смысла.
И не могу…
Не могу, потому что ни на миг не забываю, - руки, что так нежно, так страстно ласкают, в любой момент способны убить, просто свернуть мне шею.
Это безумие. Это дурман. Это сводит с ума и разрывает все меня на части.
Но я должна собрать все крупицы силы. И помнить, кто на самом деле Влад Северов и что он может со мной сделать!
– Я так тебе противен?
Распахиваю глаза, изумленно глядя на превратившееся в камень лицо, на челюсти , что сжимаются до хруста, как и кулак его второй руки.
Ударит? Готовится нанести сокрушительный удар? Сентиментально хочет попрощаться со своей невольной жертвой?
– Почему молчишь? – рука перестает ласкать, сжимая мой подбородок. Поднимая его вверх, заставляя смотреть прямо в извергающие пламя глаза. – Ты показалась мне очень смелой, Даша. Разве это не так? Даже сбежать пыталась! Не истерила, в слезах не захлебывалась, не пыталась покончить с собой. А теперь не можешь ответить на простой вопрос? Так мерзко, Даша, - его губы почти касаются моих, и я лишь рвано дышу в ответ, чувствуя, как смешивается наше дыхание.
Ноги подгибаются, в легких катастрофически начинает не хватать воздуха.
– Так отвратительно?
Легким касанием трется о мои губы. Слегка проводит, на грани невесомого прикосновения, как перышком.
А у меня ноги подгибаются и искры уже вспыхивают перед глазами.
От близости этой одуряющей, от запаха его пьяного, от того, как голосом обволакивает и дрожит хрипотцой в нем какая-то надтреснутость. Бьет по оголенным нервам.
– Если бы не сделка? М? Не подпустила бы меня к себе? Не позволила бы этого?
Его рука проникает под свитер, пальцы обхватывают твердый уже вздернувшийся сосок, поглаживая его вершинку немного жесткой подушечкой.
– И этого, - снова проводит по моим губам своими, уже сильнее, так, что я каждую складочку его невозможно жестких и чувственных губ ощущаю.
И застонать в эти губы хочется.
Обхватить мощные плечи обеими руками и притянуть к себе. Чтобы всего, всего ощущать, каждой клеточкой, чтобы…
Черт, раствориться в этом безумии, сгореть без остатка, до донышка!
Сладкий яд, самый ненормальный, порочный дурман, - вот кто он на самом деле! С ума сводит, и устоять невозможно.
– Ничего не позволила бы, да, Дааааша? – рука скользит вниз, по напрягшемуся животу, и все мышцы напрягаются на максимум.
Низ живота, там, внутри, опаляет безумным, диким жаром.
Под его пальцами меня простреливает насквозь.
Снова зажмуриваюсь, но наваждения это больше не отгоняет.
