— Сыщик Фогель, — продолжает чуть слышно Наталья Николаевна, — попытался подкупить дядьку, чтобы тот дал ему почитать стихи Пушкина. Но Никита все рассказал Александру Сергеевичу… Никита вместе с Тургеневым вез гроб Пушкина в Святогорский монастырь. Ехал, обняв гроб, покрытый рогожей. Гроб, Констанция, обит был алым бархатом… Ехали в зимнюю стужу… Александр Иванович Тургенев рассказывал мне потом, что Никита не ел и не пил, не отходил от гроба своего барина… А когда после похорон Пушкина он возвратился в Петербург, то на коленях умолял опекунский совет взять его в опеку рассыльным. И его взяли. Поняли, что сердце старика не будет спокойным, если он не станет делать хотя бы что-то для семьи Пушкина.
Наталья Николаевна закрывает глаза, лежит молча, не выпуская из своей ладони руку Констанции, и та стоит перед кроватью в неудобной позе, склонившись, олицетворяя своей фигурой живое сострадание.
— И так же любила его няня Арина Родионовна. Как горевал Александр Сергеевич, когда она умерла. Я даже помню, Констанция, ее письмо, писанное под диктовку. Вот послушай: «
Наталья Николаевна забывается, разжимает руку Констанции, и ей снова вспоминается: Москва, вьюжный февраль 1831 года, церковь Большого Вознесения на Никитской улице. Она в венчальном платье, с длинным шлейфом; прозрачная фата ниспадает с головы, украшенной белыми цветами, скользит по открытым плечам на спину. Как она хороша, это чувствуется по восторженным взглядам родных и знакомых, собравшихся здесь. А Пушкин — тот ничего не замечает, кроме нее. Встретится с ее взглядом горящими голубыми глазами, и читает Наталья Николаевна в них счастье безграничное, любовь безудержную. И у Натальи Николаевны сердце замирает от счастья и какого-то неясного страха перед будущим. Она любит Пушкина. Она горда тем, что он — знаменитый русский поэт — выбрал ее подругою жизни.
Они меняются кольцами. Кольцо Пушкина падает, катится по ковру. Он поспешно наклоняется поднять его, и свеча в его левой руке гаснет, а с аналоя, который он задел, падают крест и Евангелие. Наталья Николаевна видит, как смертельной бледностью покрывается его лицо.
Такой же бледностью, думает она, как в самый последний день…
В квартире Ланских мертвая тишина. В гостиной собралась вся семья. Все в трагическом ожидании. Взрослые молчат, если перебрасываются словами, то тихо, вполголоса. Двери всех комнат распахнуты. Через анфиладу комнат видна дверь в спальню, где лежит больная. Врачи не скрывают от родных, что положение ее крайне серьезно: тело уже безвольно, а дух борется до удивления. Горячая материнская любовь, нежность к мужу, жалость дают ей силы. Не случайно же потом Александра Николаевна скажет о своей сестре, что у Натальи Николаевны была горячая, преданная своим близким душа!
В гостиной все дети Пушкиных, кроме Натальи. Вызванный из Москвы нарочным Александр Александрович, полковник в отставке; приехавший из Михайловского Григорий Александрович, ротмистр, адъютант командира гвардейского корпуса; только что прибывшая из тульского имения и еще не опомнившаяся от того, в каком виде застала мать, Мария Александровна Гартунг. Здесь все три девушки, дочери Ланских; Александра, Софья, Елизавета и сам генерал Ланской — заметно постаревший и поседевший за эти дни, как-то сразу потерявший свою военную выправку.
Наверху под приглядом нянюшки — переселенные теперь в самую отдаленную комнату маленькие внуки, дети Натальи Александровны, Леонтий и Наталья. Оттуда в эту мертвую тишину гостиной иногда доносятся неясные звуки: детский говорок, смех или плач, свидетельствующие о том, что жизнь идет по своим законам. А здесь — все в мучительном ожидании непоправимого человеческого несчастья.
Слуги бродят тоже как потерянные. В доме беспорядок, точно семья собралась к выезду.
