По пропускам со штампом «ДОС», то есть дома офицерского состава, гражданское население могло пройти через внутригарнизонные КПП к культурно-спортивным сооружениям: Дому офицеров, летней танцплощадке и кинотеатру, стадиону, а также посетить госпиталь и кладбище. Дом офицеров для всех в гарнизоне был храмом – дворцом искусств. Его построили ещё в 1935 году. Большой зрительный зал был украшен огромной хрустальной люстрой и лепниной над сценой по всей её ширине с масками и фанфарами, знамёнами, развивающимися лентами и лавровыми ветками. Он сверкал чистотой и производил грандиозное впечатление. В нём мы получали свои первые уроки высокого искусства. Тогда в Доме офицеров всегда было много народа. Сюда приезжали со своими спектаклями, концертами артисты Большого театра, оперетты, выступали участники самодеятельности и, конечно, показывали кино. Мальчишки штурмом брали его билетные кассы, чтобы посмотреть «Тарзана», «Подвиг разведчика», «Повесть о настоящем человеке», «Кубанские казаки» и другие очень популярные тогда фильмы. Бывали случаи, когда нас, подростков, бросали на плотно стоящую у кассы толпу и буквально по головам мы лезли к знакомому дяде, прижатому у кассового окошка, чтобы купить ещё два билета, так как больше в одни руки не давали. В концертах самодеятельности пел слушатель академии, лётчик, прототип героя фильма «В бой идут одни «старики». В один из приездов в Дом офицеров артистов Большого театра их попросили прослушать этого лётчика. Он спел, голос всем очень понравился. Затем вызвали непосредственно в Большой театр, где его прослушала уже комиссия. Её заключение: голос прекрасный, драматический тенор (подобный потом был у Л. Поваротти). Тогда в театре пели выдающиеся лирические тенора С.Я. Лемешев и И.С. Козловский. Но голоса с уникальным драматическим тембром в то время в СССР не было. Лётчику предложили сразу стать солистом Большого театра. Он дал согласие, но ему, как военному, требовалось получить разрешение командования. В конце концов, разрешение было дано, и он снял погоны. Его переход в театр бурно обсуждался в академии и жителями гарнизона. В скором времени он уже участвовал в оперных спектаклях Большого театра и концертах, вызывая восхищение зрителей. Став артистом, он продолжал приезжать в Монино. Иногда, по вечерам его, высокого, красивого, с толстым вязаным шарфом, небрежно перекинутым вокруг шеи, можно было видеть с друзьями, лётчиками, с кием в руках, играющим в бильярд в Доме офицеров. Но слава его быстро угасла – талант нужно ещё уметь сохранить. В Монино были и первые выступления молодого И. Кобзона, пользовавшегося огромным успехом.
В Доме офицеров работали различные кружки. Их роль в жизни гарнизона в первые годы после войны была очень значима. Среди женщин популярным по ряду причин был кружок кройки и шитья, вязания. За войну все поизносились. При полупустых прилавках и скудном выборе одежды в магазинах выход был один – шить и вязать самим. Но многие жёны офицеров этого делать не умели. А желание хорошо одеть себя и детей было у всех. Кроме того, для большинства жён офицеров постоянного состава просто не было места работы в гарнизоне, и они считались обеспеченными. В первую очередь трудоустраивали вдов, у кого мужья погибли на фронте. Посещение кружков позволяло молодым женщинам приобрести полезные навыки, было формой их морального удовлетворения от сознания, что они заняты нужным для семьи делом. Разнообразило их досуг, давало повод для общения незнакомых людей, попавших в новые обстоятельства и условия жизни закрытого гарнизона. Разговоры о моде, фасонах, тканях, пуговицах (тогда особый дефицит), швейных машинках, о том, кому из членов семьи в первую очередь необходимо сшить или связать, были тогда обычными в семейном кругу. Вспоминается радостный день в нашей семье, когда мама сшила себе платье из парашютного шёлка. Многие десятилетия хранился у нас связанный мамой из белой шерсти Монинского комбината красивый свитер с большими коричневыми снежинками на груди, в котором с сестрой катались на коньках и лыжах. Внуки потом с интересом рассматривали сохранившиеся бабушкины фасоны и выкройки женской и детской одежды того времени, альбомы с образцами вязания.