Нельзя сказать, что Елизавета с удовольствием встречает публикации о себе и членах семьи. Сама постоянная читательница колонок со сплетнями, она не хочет видеть в них свое имя. С неугодившими ей фотографами связывается королевский пресс-секретарь. Her, не женское тщеславие — беспокойство об имидже монархии руководит королевой!
Зато она любит карикатуры, на которых ее часто изображают рядом с мужем, в окружении любимых коротконогих собачек корги. Ценя остроумие карикатуристов, Елизавета прощает им насмешки.
Королева очень разная на своих 139 официальных портретах Один художник изобразил величественную и недоступную даму, другой — общительную тетушку. Каждый домыслил ее скрытный характер по-своему.
Ричард Стон рисовал многих членов королевской фамилии и всегда пытался разговорить их перед позированием, чтобы лучше узнать манеру человека. Когда пришла очередь королевы, она, по словам придворного портретиста, не захотела тратить времени на болтовню, прямо спросив: «Что я должна делать?»
Их двухчасовые сеансы были пунктуально расписаны на полгода вперед, и королева опоздала лишь однажды, на четыре минуты. Она появилась без мантии, с короной, болтавшейся на руке. «Невозможно было бежать с этим на голове», — извинилась она.
В рассказах о Елизавете II лишь однажды встретилось описание ее большого волнения. Ответственный за скачки менеджер вспоминал, как она до белизны стискивала ладони, когда наблюдала за бегом своих лошадей, потом пыталась и не могла разнять руки, сама того не осознавая…
Говорят, что Елизавета изменилась после смерти королевы-матери. Все чаще можно увидеть ее без шляпы или тиары на тщательно уложенных седых волосах. Она не так строго скрывает свои чувства, позволяя фотографам ловить и ее «домашнюю» улыбку, и преданный взгляд на мужа.
Возможно, почувствовав себя матриархом, эта обычно сдержанная и скрытная женщина раскрепостилась, захотела насладиться привилегиями возраста, которыми пользуются все старые леди, независимо от их социального статуса. Только обретенной свободой самовыражения можно объяснить радикальный наряд королевы во время ее юбилейного тура — она неожиданно надела ярко-красную шляпу в дополнение к фиолетовому платью.
Внешность королевы известна всем. Трудно представить, что она пройдет неузнанной по улице — как ее шведская коллега, которая в одиночку гуляла по Лондону с запиской в сумочке — «Я — королева Швеции».
Подданные видят лицо Елизаветы II каждый день — на банкнотах и почтовых марках. Но, несмотря на растиражированность монаршего облика, они признаются, что не знают свою королеву. В отличие от более молодых членов семьи Елизавета не пускает посторонних в свою личную жизнь и не стремится показываться на телеэкране.
Ее традиционные выступления ограничиваются открытием парламента и рождественскими поздравлениями по радио и телевидению. Она не дает интервью и крайне осторожна в разговорах с толпой. Она никогда не комментировала упорные слухи о неверности Филиппа и его сорокалетней давности романах.
Когда новая невестка, Софи, попала впросак, наговорив лишнего про Виндзоров переодетому под шейха журналисту, все подумали, что история про очередную неудавшуюся принцессу пошла по третьему кругу. К счастью, Софи быстро остепенилась, занялась благотворительностью, родила наследников — стала надежным членом семейного клана.
Самым больным вопросом королевской семьи долго оставалась возлюбленная Чарльза, Камилла. Скорее всего, ненавидя принимать решения, принц Уэльский так бы и жил с ней вне брака, если бы в дело не вмешалась венценосная матушка. Разговор шел не о внутрисемейных делах, а о репутации и судьбе монархии.
Задача Елизаветы — сохранить эту монархию и для Великобритании, и для своих детей. Она предложила легализовать союз и поместить Камиллу в четкие титульные рамки, чтобы не создавать повода для конституционного кризиса в будущем. Состоявшееся бракосочетание пары положило конец самому скандальному — после отречения Эдуарда VIII — периоду в жизни Виндзоров.
Популярность Чарльза тем не менее потускнела, хотя он и считается одним из самых активно работающих на общественном поприще принцев Уэльса, по крайней мере с конца XVII века. Но уже разгорается звезда молодого Уильяма, сына Чарльза и Дианы. Скромный, с хорошими манерами, пропагандирующий здоровый образ жизни, Уильям имеет безупречную репутацию. Говорят, что у него очень близкие и доверительные отношения с бабушкой. Многие видят в нем идеального будущего короля.
Самым тяжелым в личном плане для королевы был 1992 год. Тогда развалились браки троих ее детей: Чарльза — с Дианой, Эндрю — с Сарой и Анны — с Марком Филлипсом. К несчастьям прибавились ряд публикаций и программ с подробностями частной жизни ее семьи и страшный пожар, уничтоживший девять помещений в любимом Виндзорском замке. Королева назвала этот год «Annus Horribilis».
