Первая и, пожалуй, сама главная причина – мои любимые подруги. Правда после нашего общения я начала подумывать о том, чтобы слово
Хм, неужели он со всеми на первом свидании целуется?
Покончив с кино, Кир меня должен был провожать домой. У подъезда мы попрощались и разошлись. В это они тоже не поверили. А как же робкий поцелуй на ночь и переписка по телефону полночи? Где романтика? Где бессонная ночь с мыслями о любимом и так далее, по пунктикам? Ууу, я девчонок убить готова была! Любопытные Варвары! Еще пять минут убеждений, что он совсем не такой плохой (господи, я его защищаю?), да и я принципиально на первом свидании не целуюсь. Котя и Ната только головами покачали. 'Дура, она и в Африке дура', – вздохнули они. Я промолчала. Зато все остальные зрители остались довольны этим представлением.
Причина номер два, тесно соприкасающаяся с первой: сам Кир Котайский. О, теперь этот гад пользовался моей крайней степенью тупизма и почти каждую минуту ошивался рядом. Это был лишний повод для разговоров. Теперь могу смело заявить, что я и Кир – новость номер один во всем учебном заведении. Нет, он ко мне не приставал, в то время как все остальные со своей дебильной фантазией видели именно обратное. Мы веселились, обсуждали учителей. Кстати, к алгебре у нас была обоюдная ненависть. Только в отличие от меня, парень ее прекрасно понимал, но просто не любил.
– Если бы в стране проводился конкурс на самого занудного и бесполезного преподавателя, то я бы выдвинул на конкурс добрую половину наших педагогов, а алгебраичка получила бы Гран-При, – говорил Кир, рассматривая свои записи в тетради, больше походившие на каракули младенца.
Причина третья: Женя. Женька снова звонил мне, а я боялась ответить. Зачем он звонит опять? Он ведь не должен теперь приставать ко мне: в его глазах я и Котайский – счастливая влюбленная парочка, каких тысячи в нашем городе. Тогда зачем он звонит опять?
В общем – три последующих дня я была на взводе. Подруги думали, что я всего-навсего влюбилась, я не спорила. Жаль, что не могу им ничего рассказать. Брат думал, что я до сих пор из-за Женьки нервничаю. Наполовину он, конечно, прав – почти ни одна ночь теперь не проходила без слез. От бессилия – отомстить-то я Женечке отомщу, да только дальше жить как-то надо. Без него. Папа думал, что я чахну над учебой и это вполне естественное мое состояние. Поэтому так получилось, что Кирилл был единственным человеком, который знал все и даже больше. Но слезы лить при нем тоже не хотелось. Поэтому копила в себе.
Потом была тишь да гладь: размеренная жизнь, спектакль 'неземная любовь' – отношения с Киром в школе, 'цирк уехал, клоуны остались' – это дома, 'а я сошла с ума, какая досада' – в моей голове.
А вот через неделю в среду у меня начались проблемы.
Ната.
– Наталья Николаевна, быстро убрала свой планшет в сторону, ужин тебя ждать не будет, – крикнула мама.
Я злилась. Хотя, это мое естественное состояние, в последние дни. Учеба меня не тянула, хотя уже стремительно пролетели первые два месяца. Вообще по природе своей я обожаю книги. Любовь с ними у меня произошла не сразу – лет эдак с девяти, когда я, будучи в третьем классе, совсем не проявляла любви к чтению. Тогда за меня решил взяться отец – просто сунул книгу в руки и поставил перед фактом – либо ежевечерние отжимания под его присмотром (а он у меня бывший военный), либо десять страниц. Естественно ребенку отжиматься не хотелось, поэтому пришлось брать книгу в руки и читать.
