Вообще с "сестрой" я старалась в последнее время не сталкиваться. Она меня не беспокоит, и это главное. В основном есть проблемы и посерьезнее сестренки. Были мелкие стычки, типа: "Ты куда пульт от телевизора дела?", "Почему окно в комнате осталось открытым?", "Ты что, мой йогурт сожрала???". Угадаете, какой из этих трех вопросов принадлежит Оксане? Конечно, последний! Причем, вся проблема в том, что йогурт слопал Коля, я такое в принципе в серьез не воспринимаю. Брату все равно – лишь бы еда в живот попала. Он у меня вообще всеядный – однажды решила поэкспериментировать и приготовила ему сладкую яичницу, вдобавок к этому еще и поперчила. Колька все равно ел и наслаждался, даже заслужила похвалы, что это просто божественная еда. Я с некультурно раскрытыми ртом стояла и хлопала глазками.
– Слушай, подскажи, а? – Окси отвлекла меня от нахлынувших воспоминаний. Я присмотрелась – девушка поочередно прокладывала к телу две кофты: первая – синяя туника, облегающая все тело и подчеркивающая все достоинства, вторая – полупрозрачный черный топ на лямочках, а внизу рисунок Микки-Мауса. Последняя, кстати, выглядела очень даже не смешно – а вас тоже бы, наверное, напугал Микки-вампир. Я искренне посоветовала девушке надевать первый вариант. Но сестрица, делающая все с точностью да наоборот, выбрала вторую. Я криво усмехнулась – вообще, мы бы с ней могли подружиться, если бы ее мать не была такой стервой и не делала вид, что любит моего отца. А в последнем я не сомневалась – искренней любовью здесь не попахивало.
– Буду к семи, – обронила Оксана, уже выбегая из квартиры. Я приняла на заметку.
Думать могла только о том, что завтра в семь я, Кир, Женя и Лара идут в кино. Как пройдет вечер? Я не знала, но безумно волновалась. Почему-то внутренне я сжималась от одного упоминания о завтрашнем дне. Девчонок я уже заверила, что мы с Киром идем на второе свидание. После этого известия осознала страшную вещь – подруги уже осознали, что вторая наша встреча не останется без поцелуя. Я только бессильно скрипнула зубами – опять придется говорить, как с ним хорошо, что он классно целуется и вообще я от него без ума. Мне, конечно, не сложно, да вот только откуда я знаю, как он целуется.
Ветерок с открытого окна наколдовал в моей голове изумительную картинку: на ней была я, только не такая, какой обыкновенно вижу себя в зеркале, а другая: нежная розовая кожа, хрупкая фигура, изумительно красивое лицо, одежда и макияж вне всяких похвал. А рядом был Кир – такой же, какой и всегда, потому что представить Котайского еще лучшим, чем он был, казалось мне невозможным. И вот, два одиночества, то есть мы оба, начинаем целоваться…
Я вздрогнула от странных фантазий, и решила, что на сегодня котик уже достаточно часто промелькнул в моей голове, и теперь ему пора куда-нибудь исчезнуть.
Котя.
– Ба! – позвала я.
"Пятилетний ребенок, а такая смышленая малышка" – говорила обо мне бабуля. Свою ба я очень любила – а в особенности ее жареную картошку. Знаю, это вредно и так далее, но при воспоминании об этом шедевре кулинарии просто слюнки текут.
– Бабуль, а он кто? – я указала на мальчика, который находился на противоположном конце площадки. Хоть и совсем маленькая, но я помнила, что раньше этого мальчика не видела. Для меня он тогда показался уж чересчур высоким, черные, как смола, волосы, упрямый подбородок, карие глаза. Ничего особенного, знаю, только паренек выглядел таким грустным.
– А ты иди, познакомься, – предложила ба.
За что я люблю детство, так это за то, что я не умела стесняться. Совершенно уверенная в своем решении, я побежала знакомиться. А что – я дружила со всеми в этом дворе, я очень общительная девочка и познакомиться с новеньким для меня не было трудной задачей.
– Привет, а ты кто? – спросила я.
Мальчик посмотрел на меня. Тогда-то я и поняла, что он чуть старше, но мне было все равно. Он сидел один, в стороне, ни с кем не общался. Мне было его жалко, конечно, я побежала знакомиться.
– Максим Юрьевич, – важно ответил он, даже руку для пожатия протянул. – А ты?
– Котя, – заулыбалась я.
– Но ведь это не имя, – упрямо заявил Максим.
– Но меня так зовут, – ответила я и обиженно надула губки.
Да, у меня было необычное имя. И я очень часто обижалась на родителей, за то, что они меня так назвали, но деваться было некуда. Никто не верил мне, что меня так зовут. Необычное редкое имя, но впоследствии я приняла его и научилась жить с этой проблемой.
Вопреки моим ожиданиям, парень не стал больше спорить со мной, а просто улыбнулся. Мы играли весь день, а потом на следующий и так далее. Подружилась я с Максом быстро. Тогда я жила у бабули все лето, мне нравилось бывать у нее.
Так произошло мое знакомство с Фирсовым Максимом Юрьевичем, а тогда – семилетним пареньком Максом из соседнего подъезда.
– Макс, ну, Мааакс, – жалобно протянула я. – Куда ты меня ведешь?
– Подожди, Котенок, – Макс веселился, я точно знала это по его голосу.
