Пока до звонка оставалось прилично времени (виновата все я, решила сегодня заявиться в школу ни свет, ни заря), мы шли, болтая обо всем подряд. Ну, и начался наш разговор с извинений. Кирилл извинился за мышоночка, а я за свои непонятные обвинения. Потом мы немного обсуждали Женю с Ларой и напряженно думали, есть ли между этими двумя что-то серьезное. И еще было крайне интересно, зачем они позвали нас в клуб. И, кстати говоря, мы вместе пытались придумать какую-нибудь гениальную отмазку, чтобы как можно раньше уйти с того проклятого места, где будет выступать эта ненавистная нам обоим группа. В итоге все дорожки неизменно приводили к Оксане. Я обещала отцу присмотреть за своей младшей сестренкой (почему-то все сразу забыли, что девушка вообще-то всего лишь на год младше меня). А 'сестренка' возжелала пробыть в клубе до тех пор, пока ребята на сцене не закончат своё выступление. Кир печально на меня смотрел. А что я? Я делала вид, что ничего не замечаю. Нет, все-таки пойти в клуб изначально была плохая идея.
– Кстати, Ирка, я вспомнил об одной очень важной проблемке, – выдал Кир, заставив меня изумленно на него посмотреть. – Нам нужны совместные фотки.
Хлоп-хлоп. Хлоп-хлоп. Нет, вы зря думаете, что я ему аплодировала за столь гениальное высказывание сей важной, просто катастрофической проблемы мирового масштаба. Это я глазками хлопала. От удивления и недопонимания. Чего он там от меня требует? Фотографий? Каких-каких?
– Ира, отомри, – он помахал ладонью перед моими глазами, пока я не 'отмерла'. – Не смотри на меня таким взглядом! Страшно становиться! Мурашки по коже бегут!
– Эй, хватит прикалываться, – я нахмурилась. – Повтори сие предложение с чувством, с толком, с расстановкой!
– Повторяю для глухих особей женского пола, – довольно громко заявил Кир, и, как всегда, безупречно улыбнулся, что женская половина, для которой мы в данное время являлись объектом наблюдения, тут же растаяли. А затем Кир наклонился ко мне, и уже гораздо тише, так, чтобы никто не услышал, добавил. – Нам нужны совместные фотографии.
Если я не обращала на его кривляния ровно никакого внимания (привыкла, наверное), то девушки начали пожирать нас глазищами еще внимательнее. 'Вы только посмотрите, как он к ней наклонился', 'он ей явно сейчас говорит что-то безумно романтичное' и т.д. А Кир снова играл на публику. Конечно, нужно держать имидж в глазах общественности, с чем Котайский успешно справлялся.
– Зачем нам это? – таким же заговорщицким шепотом поинтересовалась я.
– Так как мы теперь официальная пара в глазах окружающий, у нас просто обязаны быть совместные фотки. На заставках в телефоне, в рамке на столе, на случай, если подруги придут к тебе в гости, на рабочем столе в компьютере и т.д. Нужно пускать им пыль в глаза, чтобы они свыклись с мыслью, что мы – пара, что мы – одно целое, и иначе быть не может.
– Это обязательно?
– Думаю, да.
– Ладно, и как мы будем фотографироваться?
– Об этом я и хотел поговорить. У тебя в воскресение какие планы?
– Кроме дэ зэ – никаких, – уныло ответила я. От одного воспоминания, сколько нам всего задали из уроков, ножки от ужаса подкашиваются. Ничего не хочу делать! Я – самая настоящая лентяйка!
– Звучит как смертный приговор, – усмехнулся Кир. – Но если хочешь, я тебе помогу.
– Отлично, – согласилась я. А что? Не отказываться же мне от такого грандиозного случая! – Только не у меня дома! Представляю себе реакцию брата и папы.
– Ладно, тогда у меня, – ничуть не смутившись того, как внимательно при этом на нас посмотрели вон те девчонки, ответил Кир. – Отец все равно в командировке.
– Неужели ты вот так вот просто живешь совершенно один? – удивилась я.
– Разве это плохо? Я все равно дома появляюсь только под вечер, и рано утром уезжаю. Не люблю оставаться один. Тишина и одиночество сильно портят мое настроение. Мне становится холодно, – задумчиво произнес парень.
– Бедный ты, бедный, – сочувствующе протянула я.
– Но у меня есть одна идейка! – внезапно Котайский усмехнулся каким-то своим мыслям, и пока я задумчиво глядела на парнокопытную особь, этот индивид наклонился ко мне близко-близко, и очень тихим, но проникновенным голосом, выдал следующее. – Мышонок, ну, поцелуй меня!
Но я этой фразы совершенно не испугалась. Спросите почему? Все очень и очень просто – он насмешливо назвал меня мышонком. Если бы он сказал Ира, или Ирка, или просто бы не употреблял в предложении мое имя, тогда бы можно было смело хвататься за сердце и… раздумывать над заманчивым предложением.
– Сгинь, чудище проклятое! – я театрально отскочила на пару метров от Кирилла. – Нет, прежде верни мне моего Кира!
Парень засмеялся, да и я уже не могла сдерживать смех. Конечно, оригинальный способ поднятия друг другу настроения. Уж никогда бы не подумала, что буду шарахаться в разные стороны от слова 'поцелуй', произнесённого Киром. Что за жизнь? Кругом одна несправедливость! Самый классный парень школы и я – друзья. Наверное, я одна такая везучая!
