- А вот теперь поговорим, - мгновенно слезая с меня и садясь на край кровати, начинает Паша. - Я прошу прощения у тебя за то, что произошло неделю назад. И вообще за все три прошлые недели. Я хотел сразу рассказать тебе, но подумал, что когда мы поедем к твоим родителям, то я уж постараюсь сделать так, чтобы ты остался со мной. И вообще, я же влюбился в чертова натурала, а ты весь такой язвительный, как по тебе можно было понять, что у тебя на душе.
- По мне ни фига не было видно?
- Да я даже сейчас точно не знаю, что ты чувствуешь. Я опираюсь только на слова Дианы, твою еду, и твое «да, я сбегу с тобой». Ты вообще какой-то неправильный.
- А ты весь такой из себя понятный? Меня забрали из твоей квартиры, а что ты? Ты даже ни разу мне не позвонил! Ты знаешь, какие мысли посещали мою голову?
- Ты меня любишь?
Вот так просто, внезапно, в лоб он задал такой простой и непростой вопрос.
- Развяжи мне руки, я побьюсь головой об стену, - требовательно проговорил я с самой серьезной миной, на которую был способен.
- Зачем?
- За хлебом, развязывай, буду объяснять на пальцах.
Тяжело вздохнув и покачав головой, видимо поняв, что он все равно нифига от меня не добьется, он развязал ленту и достал ключ от наручников. А вот этого не надо, вот это ты зря, хук справа хоть и не отработан, но удар уже чуток поставлен, боюсь, что при первых признаках боли я тебя, мое солнышко, ударю.
Поэтому, пока Паша не успел расстегнуть наручники, я поднял руки, закинул их ему на шею и притянул его к себе. Взгляд глаза в глаза. Из-за отсутствия освещения мне доставалась лишь малая доля света с окон, но даже этого хватило, чтобы понять, насколько он измученно выглядит. И все это из-за меня, он всю неделю готовился к выкупу меня из рук родител,я так неужели мне так тяжело это сказать? Нет, совсем не тяжело.
- Знаешь, если бы я не чувствовал к тебе ничего, я бы послал тебя еще там, в кабинете. Я с Илюхой тогда сбежал, когда ко мне были представлены три телохранителя, поверь мне, я бы нашел способ сбежать и сейчас. Короче, не о том речь опять виду. Да, я тебя люблю. Сказать за что уж точно не смогу, но люблю однозначно.
- Ты знаешь кто?
- Кто?
- Ты моё рыжее счастье.
И вновь поцелуй, который просто кардинально отличается от всех прошлых. За те две недели лечения произошло многое, мы дошли до минета, и однажды я поцеловал его сам по своему желанию и дважды довел его самого до оргазма, но чтобы вот так...
Мои руки скованы наручниками, пальцы поглаживают его затылок и перебирают короткий ежик волос, а поцелуй нежный, именно такой, под которым изгибаешься от ласки, именно такой, когда хочешь просить большего, но не смеешь, боясь спугнуть эту нежность.
- Так и будем только целоваться? - отстраняясь от него минут через пять, возмущено спрашиваю я.
- …
- И где там твои наклонности и игрушки? Ой, не нравится мне твой взгляд.
- …
- Паш, зачем лента?
- …
- Паша, фу, положи нож на место.
- …
- А-а-а! Эти джинсы девять штук стоят, я их сам покупал, майку, майку не трожь, она четыре стоит. Ну все, во мне говорит еврей. Неужели нижнее белье нельзя было ммм... Паш, ты зачем глаза мне завязываешь?
- Замолчи, иначе еще в рот что-нибудь вставлю. Дай мне две минутки полюбоваться.
Наверное, перед ним предстала охрененная картина. Я лежал с закованными в наручники руками, лента иссиня-черного цвета была продета сквозь них и привязана к кровати. Совершено голое тело лежало на идеально черном белье, ноги нервно сжаты, колени соприкасаются. Глаза перевязаны такой же черной лентой. Готичненько, так скажем.
Пару минут я ничего не слышал, потом мне показалось, что он отошел, но, наверное, я ошибся, или он просто сразу вернулся.
Легкий, почти невесомый поцелуй касается щеки, медленно переходит на губы, подбородок, шею, легкий укус за ключицу. Паша, вслушиваясь в мое учащающееся дыхание, спускается ниже. Медленные, просто до невозможности медленные поцелуи, языком обводит ореол соска, захватывает губами, и все по новой. Это просто мучение, тело уже требует большего, невольно двигаю бедрами вверх и понимаю, что он уже голый потому, что с моим телом соприкасается обжигающе горячее тело моего парня.
- Что-то хочешь мне сказать?
- Ниже, - вырывается у меня. - И не заставляй меня умолять себя как девчонку.
Смешок разносится по комнате, но он слушается меня, ноги уже давно раздвинуты, с того самого момента, как он только начал свои действия, но сейчас он заставляет развести их шире. Его голова спускается ниже, руки оглаживают бедра, скользят по внутренней стороне, и его длинные пальцы касаются яичек, поднимаются по стволу и обхватывают член. Мгновения, и губы, которые только что исследовали мой живот, касаются головки, а меня будто током пробивает, когда он, растягивая удовольствие, неспешно вбирает его в свой рот.
Хрип из горла вырывается просто неосознанно, когда я чувствую, как он, приоткрывая рот шире, позволяет собравшийся слюне потечь на яички, а потом и вовсе между ягодиц, жар прошибает тело, когда такие знакомые руки раздвигают ягодицы, а пальцы скользят между ними, задевая плотно сжатый анус.
