Вынужден отвечать в десятый раз на одни и те же дурацкие вопросы, на которые ответа нет. Да и быть не может.
Потому что речь идёт о супер-оружии такого типа, с которым мы прежде не сталкивались. Мало того: даже не подозревали о его существовании! И речь теперь не о конкретных делах, операциях, или Приказах.
А об эмоциях. Да ещё таких неоднозначных и запутанных...
Которые дочь и отец испытывают друг к другу.
И именно это сейчас и является главным Фактором для обеспечения нашей победы. Над ведьмами.
- Да, сэр. Как мне кажется, здесь дело в тактике. Члены этого Конклава не могут не понимать, что Миерна - слишком сильна. И если раньше её отец старался убедить их в том, что уж он-то сможет контролировать своего ребёнка... Ну, хотя бы с помощью того факта, что дети обычно слушаются мать и отца. Да и просто - старших. Но сейчас...
После смерти матери Миерны, она этого самого отца просто возненавидела. Так что контролем уже не пахло. И кураторши-ведьмы, как ни старались, успеха в управлении поведением супер-ребёнка добиться не могли.
Вероятно, именно поэтому члены Конклава и решили, что в принципе, неплохо будет просто подбросить её нам. Вы же помните легенду о Троянском Коне? Ну так вот: девочка - их конь. Поскольку сами они с ней потерпели полный крах, и попросту боятся. И теперь они бы хотели, чтоб мы тратили наши силы, время и ресурсы на то, чтоб попытаться подчинить себе Миерну. Или хотя бы договориться с ней.
А договориться с ней можно только об одном.
Она хочет быть Королевой!
Ну а мы, соответственно, будем жалкими подданными-рабами в её королевстве!
Совещание затянулось ещё на три часа.
Пропотев, и отболтав язык в попытках объяснить, почему я считаю, что Миерна хочет именно этого - неограниченной власти! - я двинулся по центральному коридору Убежища к месту, где содержали нашу главную свидетельницу. По делу о самой себе.
Примерно за километр я её услышал, а метров с пятиста стало возможно нормально разговаривать. Я спросил в лоб:
- Почему ты считаешь, что твою мать убил твой отец?
- А кто же ещё?! Я знаю! Это он! Он сам признался - ну, вернее, я увидела! - что изнасиловал её. А потом, когда я уже родилась, злился на неё. Потому что она, как мать, должна управлять мной. Моим послушанием. И поведением. И что-то там ещё я должна была по её указке делать - ну, видеть выживших людей, где они скрываются, и всё такое... А она не могла. И когда он понял, что мать не справляется со мной, он и убил её!
- А сам он? Сам он не пробовал... Справиться с тобой?
- Пробовал, конечно. Только я уже видела, чего он хочет на самом деле.
- И чего же?
- Власти.
- Как это? Он что, был подчинённым?
- Ну да. Хоть и формально, но он вынужден был подчиняться этим старым пердунам из Комиссии и Конклава. Вот он и хотел, чтоб я их всех поубивала, а он стал как бы...
Неограниченным Повелителем всех Ведьм и Инкубов!
Марвин.
К камере Марвина мне пришлось подобраться шагов на двадцать - только так его оказалось более-менее прилично слышно.
- Марвин. Марвин! Это я, Рольф.
- Вижу. - голос равнодушный и усталый. Словно мужчина отчаялся.
Да и правда: тут любой бы отчаялся! Знать, что тебя может в любой момент прищёлкнуть, словно вошь ногтем, родная дочь!.. Которая к тому же тебя люто ненавидит.
- Я хотел спросить. Пожалуйста, не обижайтесь. И не посчитайте с моей стороны нетактичным. То, что говорит Миерна о смерти вашей жены - её матери - правда?
Марвин молчал. И я уж было подумал, что он и не ответит. Но он сказал:
- И да. И нет.
После ещё одной паузы он продолжил. И мне пришлось взломать дверь каптёрки с запасами тканей и ниток, и зайти внутрь: если бы кто-нибудь заметил, что я отираюсь возле камеры с важным заключённым... Про меня могли бы плохо подумать.
- Миерна считает, что это я виновен в смерти Роны. Раньше я и сам так думал - сразу после её смерти. Но позже, когда смог на трезвую голову разобраться, что творилось в голове моей, как вы выразились, жены, я переосмыслил свою роль. В её смерти.
Конкретно - убийцей, назвать меня, всё же, наверное, нельзя. Скорее, можно сказать, что её смерть произошла из-за моей непредусмотрительности... Я, разумеется, полностью осознаю, что если бы я вёл себя по-другому... Возможно, смерть Роны удалось бы отсрочить.
Но - не предотвратить.
Объяснить что-либо этакое, из жизни телепатов, такому, извините, простому и привыкшему к конкретным действиям парню как вы, весьма трудно. Но я всё же попробую. - теперь я услышал его мысленный как бы вздох. Но голос оставался чётким, спокойным, и с отличной дикцией - ещё бы! Он же не говорил в обычном смысле этого слова. А - мыслил:
