— Чёрт, Лина, не знаю, как тебе объяснить, но я уверен, что всё не так, как кажется, — повышает он голос и смотрит мне в глаза, потом отводит взгляд и смотрит задумчиво сквозь лобовое стекло, отирая подбородок.
— Серьёзно? — не веря, спрашиваю его. — То есть мне просто показалось, что он с ней лежал голый в кровати, обнимая её.
— Он был пьян, — говорит он, повернувшись ко мне.
— И что? — кричу, не сдерживаясь. — Подожди… ты даже не спросил, с кем он был, — замираю в изумлении.
Он отводит свои глаза в сторону и говорит:
— Я был уверен, что он никогда больше не поведётся на неё.
— То есть она делала попытки, и вы, это видя, ничего не сделали?
— Он взрослый мальчик, Лина, — рычит на меня Мирон. — Что мы должны были сделать?
Я тяжело выдыхаю, пытаясь справиться с обрушившимся на меня пониманием.
— Ты прав.
Вспышки гнева и обиды накатываются как волны, и вместе с этим приходит понимание.
— Он просто сделал свой выбор и уже давно.
Вскакиваю в кровати от дверного звонка и не могу понять, где я нахожусь. Пробегаюсь глазами по комнате в светлых тонах с одной огромной кроватью, которая застелена черным шёлковым бельём.
— Ты не один? — слышу знакомый голос из прихожей и застываю от ужаса.
— Не один, — отвечает Мирон.
— Глеб сказал, что оставил у тебя ноутбук. Мне нужно отследить телефон. Можешь при…
Фраза обрывается на полуслове, и я слышу приближающийся топот. Резко открывается дверь в комнату, где я сижу голая в кровати, прикрываясь лишь одной простынёй. Поднимаю глаза на застывшего Эрика в дверном проёме. Наши взгляды сталкиваются, и в его глазах полыхает ярость и неверие, от чего он сжимает кулаки.
Первое, что хочется сделать, это оправдаться, что всё не так, как кажется. Я пытаюсь найти нужные слова, но они словно застревают в горле. Острое чувство вины смешивается с паникой, бороться с которой невозможно. В комнате повисает тяжелая тишина, и каждый момент кажется вечностью. Даже воздух кажется наэлектризованным, как будто каждая молекула готова вспыхнуть от напряжения.
Эрик делает шаг вперед, но затем останавливается, словно усомнившись в своей решимости. Его взгляд обжигает, он как кислота, прожигающая насквозь, проникающая в меня. Ощущаю, как ледяная волна захлёстывает и поглощает меня. Глядя на него, в памяти вспыхивают вчерашние образы, и вина с паникой мгновенно улетучиваются. Пытаюсь скрыть смятение за холодностью взгляда, с трудом удерживая простыню дрожащими руками.
Внезапно он разворачивается, и его кулак летит в сторону Мирона.
— Сука, — кидает он в адрес Мирона. Уходит хлопнув входной дверью.
Мирон входит в комнату, на скуле чётко проступает ссадина, а из губы сочится кровь, которую он вытирает большим пальцем и смотрит на меня исподлобья.
— Легче стало? — спрашивает он с кривой усмешкой.
— Нет. Прости.
— Давай, одевайся. Я жду тебя на кухне.
— Я могу принять душ?
— Всё необходимое найдёшь в ванной, — говорит он и уходит, закрывая за собой дверь.
Вставая с кровати, чувствую, как меня начинает потряхивать. Эмоции и чувства возвращаются лавиной. Глаза предательски наполняются слезами, которые я изо всех сил пытаюсь сдержать. Казалось, что вчера я выплакала всё до капли, но только стоило увидеть его — и волна накрыла вновь.
Натянув футболку, которую мне вчера дал Мирон, бегу в ванную. Включив тёплый душ, встаю под струи воды с головой, позволяю себе выплакаться. Вода приносит столь желанное спокойствие и умиротворение. Успокоившись, быстро моюсь и выхожу из ванной. Из кухни доносятся аппетитные ароматы готовящейся еды, которые наполняют рот слюной, и урчание пустого желудка напоминает, что почти сутки я не ела.
— Садись, — говорит Мирон, когда замечает меня в дверях. Прохожу и усаживаюсь за стол, который уже накрыт разнообразной едой: авокадо, малосолёная рыба, буженина, тосты. Передо мной опускается тарелка с омлетом и помидорами.
— Спасибо, — отвечаю ему, сглотнув слюну.
Мы завтракаем молча, каждый погружён в свои мысли. Мирон периодически хмурится и бросает на меня задумчивые взгляды.
— Зелёный чай или кофе? — спрашивает, вставая из-за стола.
— Кофе, — отвечаю, поднимая взгляд на него, — с молоком.
Хмыкнув, он разворачивается и включает кофемашину. Наливает кофе мне и себе и возвращается за стол, спрашивая:
— Ты знала, что Аня изменяла Эрику с нашим другом?
— Нет, — отвечаю, сжав зубы, не поднимая глаз от кружки, в которую добавляю молоко.
— Андрей был нашим лучшим другом тогда.
Сглатываю, понимая, к чему он ведёт.
— Прости, — шепчу, поднимая на него взгляд.
— Ты представляешь, каково ему сейчас? — едва не рычит Мирон.
От возмущения прикрываю рот.
— А каково мне? Об этом ты не задумывался? — рычу в ответ, вскакивая из-за стола.
— Что именно ты видела, Лина? — спрашивает, вставая следом за мной.
Я лишь мотаю головой, не хочу вспоминать. Хотя и не нужно — эти воспоминания теперь навсегда в моей памяти.
— Лина, соберись, — он слегка встряхивает меня, когда подходит ближе.
Прикрываю глаза.
— Они лежали в кровати, — всхлипываю.
— Просто лежали?
— Вроде да.
— Вроде или да?
