- Жень, давай по пунктам. Ты так жить не привыкла. Потому что и не жила с мужиком. Шах, как игрок, стратег и манипулятор, извини за выражение, пользовал тебя. Да, я помню. Учил, содержал, помогал. Это здорово! Но…Он все это время затачивал тебя под себя. Ты должна была быть его копией: выдержанной, безэмоциональной, холодной, немногословной. А Зорину эти твои качества, как серпом по яйцам. И все, что ты перечислила о нем - это его забота о тебе…
- Роман ревнив и вспыльчив до невозможности. Ты слышала про «дичь», которую он устроил на мероприятии.
- Ага…Молодец! Настоящий мужик, - хохочет Элен. - Если бы на месте Зорина оказался мой Мазай. Он бы Шаха еще и не так потряс.
- Мне совсем не смешно. На меня снова народ косится. Такой позор.
- Жень, на каждый роток сама знаешь, что. Не могу не согласиться, что с такими альфачами как Зорин непросто. Так будь хитрее. Мужики - они же дети, у них только пиписьки больше, куколки и машинки настоящие. А в целом, все тоже самое. Плачет, дала сисю. И он успокоился, и тебе хорошо. Постарайся не быть с ним поперечной.
- Да, я ему и так почти ничего не говорю, Эль. Чаще просто молчу.
- Вот он и расценивает твоё молчание, как противостояние.
- Не знаю, Элен. Мне его иногда даже ударить хочется. Ну, так же нельзя в семье.
- Женька, вот чего не должно быть в семье, так это равнодушия. Но это только мое мнение. Мне, кстати, постоянно хочется прибить Мазая. Ой, нет, малыш, мама папу не пришибет. Он нам живым нужен, - шепчет Элен, поглаживая животик.
- Ой, я тебя поздравляю, милая. Сколько уже? Ты, вроде на нашей свадьбе еще не в положении была.
- Вот, говорю же. Иногда Мазая убить хочется. Не успеешь расслабиться, как ты уже беременная, - хихикает Элен.
После мы с Дантовной весело болтаем о разной ерунде, работе, детях.
За время нашего разговора Элен несколько раз звонит муж.
Пока она разговаривает, снова чувствую себя девчонкой на остановке, которая никому не нужна.
По дороге в коттеджный прселок думаю о том же.
На въезде к дому обращаю внимание, что на территории стало больше огромных джипов и мужчин.
Неожиданно меня встречает наш начбез, которого обычно в это время у нас не бывает.
- Михаил Антонович, а что происходит? К чему все эти люди?
- Все в порядке, Евгения Юрьевна, это распоряжение Дмитрия Владимировича. Отдыхайте.
Пожимаю плечами, но обсуждать распоряжения Зорина-старшего не вижу смысла.
Оставшись одна, переодеваюсь, привожу себя в порядок и иду в кабинет поработать.
Только открываю компьютер, как выскакивает главное сообщение ленты новостей.
Читаю и не верю собственным глазам: «Час назад во Владивостоке потерпел крушение частный вертолет. Авария произошла над заливом Петра Великого между мысом Иродова и полуостровом Басаргина. На борту вертолета кроме трех членов экипажа находились сотрудники ПАО «АЛЗОР Компани» и сын владельца компании Роман Зорин. Поиски попавших в крушении в настоящее время продолжаются…»
Я читаю информацию еще раз и взвываю так, что глохну от собственного голоса.
Известие о крушении вертолета Зориных и ранении Романа выбило из меня все, что раньше казалось нужным и важным.
Впервые в жизни я поняла, что такое настоящий страх за близкого тебе человека.
Хотя дело было даже не в моем понимании нашей близости как супругов. Нет!
В тот момент, когда мне стало известно о трагедии, в моей голове словно тумблер упал в другую сторону. Синяя лампочка отрицания погасла, и загорелась красная - принятия и понимания!
Роман для меня перестал быть источником раздражения и обиды.
Сразу как-то прояснилось все то, что я не хотела замечать в муже или топила в болоте протухших отношений с Шахом.
Через понимание, что я могла потерять человека, которому по-настоящему не безразлична, ко мне пришло осознание, моего чувства к мужу.
Весь вечер первого дня я пыталась дозвониться до Романа и свекра.
Уже ближе к ночи, плюнула на все политесы и набрала начбеза.
Михаил Антонович ответил уставшим голосом. Сообщил, что поисковые работы ведутся. Зорина-старшего нет на связи, потому что он вместе с поисковиками летит во Владивосток.
На мою просьбу о машине на утро, я получила категоричный отказ.
- Евгения Юрьевна, до особо распоряжения Дмитрия Владимировича Вы и Галина Сергеевна должны находиться дома. Так будет пока мы не будем знать причины крушения вертолета.
- Михаил Антонович, но у меня судебные заседания, - произношу с мольбой в голосе.
- Утром позвонит Иван Федорович. Пока он и другие юристы подхватят все ваши дела. Отдыхайте, Женя!
Все следующие дни я металась, как зверь в клетке. Не могли меня успокоить даже разговоры со свекровью.
После наших бесед, с ее милыми рассказами о сыне, меня просто вышибало.
Сначала я впадала в ступор, а потом ревела в голос, как белуга. Хотя при чем здесь рыба?!
Однажды подумав о вопящей рыбе, ко мне пришло еще одно понимание, что долгое время я на самом деле была этой ею.
Холодной и безэмоционально-правильной.
Такой - какой меня воспитал Яков.