Ее глаза закатываются так, что на мгновение я опасаюсь, не останутся ли они такими навсегда.
– Знаешь. Алекса. Ты думаешь, у тебя с ним все кончено?
– Кончено, – твердо отвечаю я. – Ясно и просто. Во всяком случае, он помог мне понять, чего я не хочу. Никаких хоккеистов, никаких самоуверенных придурков.
– Ха. – Ее губы приподнимаются в ухмылке. – Итак, тогда кто-то вроде, ну не знаю… Холта Росси?
– Ты что, нанюхалась лака для ногтей? – поддразниваю я. – То, что случилось между нами, очень далеко в прошлом.
– Колледж не бог весть какое прошлое, Иден. – Она щелкает языком, самодовольная улыбка растягивает ее губы. – И ты серьезно считаешь, будто это всего лишь счастливое совпадение, что через шесть месяцев после вашего разрыва в твоей жизни появляется старый знакомый с первого курса?
– Да, я так считаю.
Я отвечаю резко, не могу позволить этому стать допустимой темой для обсуждения. Особенно, когда мы с Холтом уже забрели на запрещенную территорию, обсуждая то, что в данный момент мы оба весьма одиноки.
Естественно, я только об этом и думаю. Черт, я даже рассказала ему о своем дурацком свидании, устроенном дедушкой Питом. Зачем я это сделала? Чтобы Холт знал, что я открыта для свиданий?
– Все готово.
Дэвид закрывает флакончик с золотым лаком, который не знаю даже как появился, и склоняется к моим ногтям, каждый из которых выкрашен в зеленый с крохотной золотинкой на кончиках. Идеальный штрих, доступный лишь тому, кто делает твой маникюр каждую неделю уже шесть месяцев. Флуоресцентный свет отражается от крохотных золотых искр и выглядит почти гипнотически.
Может, я смогу загипнотизировать саму себя.
– Так ты пойдешь со мной на завтрашнюю игру, да?
Гретхен мрачнеет, вся ее озорная энергия свахи испаряется в мгновение она.
– Мне и правда нужно смотреть игру? – угрюмо спрашивает она.
– Да ладно, хочешь сказать, тебе все еще безразличен хоккей? Даже после того, как ты начала следить за блогами?
– Мне не безразлична
– Они не виноваты, что тебе нужно обновить рецепт на контактные линзы, – напоминаю я ей. – Может быть, тогда тебе не было бы так трудно следить за шайбой.
– Я тебе говорила, что
Я смеюсь, доставая из бумажника кредитку.
– Главное, не подходи близко к Холту, окей? Не хочу, чтобы ты обсуждала с ним то, что он, очевидно, является неким знаком свыше.
Гретхен поднимает руки с выкрашенными в розовый ногтями.
– Обещаю стараться изо всех сил.
Я пристально смотрю на нее.
– Это не похоже на обещание не разговаривать с ним.
Она пожимает плечами.
– Я сказала то, что сказала.
– Леди и джентльмены, давайте поприветствуем «Бостонских титанов»!
Глядя на арену из представительского люкса, я чувствую себя королевой, осматривающей свои владения. Места до отказа забиты фанатами, их бурные аплодисменты вызывают выброс адреналина в кровь.
Это была напряженная неделя, но сегодня вечером я не чувствую ничего, кроме гордости. Каждый приносивший головную боль день, до позднего вечера проведенный в офисе, вел к этому моменту – первой игре сезона.
И я готова к тому, что мои ребята докажут, на что способны.
Когда команда, шаркая ногами, спускается по желобу и выходит на лед, море одетых в хоккейные джерси зрителей вскакивают на ноги и начинают размахивать кулаками. Радостные возгласы эхом разносятся по всему стадиону. Мгновение спустя на лед выходят наши соперники.
Гретхен рядом со мной опускает локти на стеклянную перегородку, с решительностью во взгляде наблюдая, как разогреваются команды.
– Напомни, кто из них наши?
– Зеленые.
Она хмурится, прищуриваясь.
– Но они все зеленые.
Подавив смех, я ободряюще похлопываю ее по плечу.
– «Денверская лавина» сине-зеленая, Грет. Не мучай себя. Хочешь, сходи к буфету.
Она оживляется при упоминании закусок, да так, что ее энтузиазм от вбрасывания шайбы кажется почти искренним. Однако, как только нападающий «Лавины» берет шайбу под свой контроль, она убегает к буфету, возвращаясь лишь через несколько минут с тарелкой, полной блинчиков с начинкой и куриных крылышек.
– Хочешь?
Я качаю головой.
– Нет, спасибо. Я не очень голодна.
