– Моя машина снаружи. Бери ее.
Я хмурюсь, слезы уже не бегут.
– Но тогда как ты…
Он непреклонно качает головой.
– Нет. Не спорь. Просто сделай это. Тебя ждут дети, а я знаю мастера по ремонту, которому можно позвонить. Дай мне свои ключи. Я подожду тут, пока со всем разберутся.
Я неохотно кладу связку ключей в его большую ладонь.
– Ты уверен?
Он твердо кивает, вытирая последние слезы.
– А теперь иди и вдохнови, черт возьми, этих детей.
– С-спасибо, – запинаюсь я, и вместе с тем на моих губах появляется намек на улыбку. – Я правда не знаю, как тебя отблагодарить за все…
Прежде чем я успеваю закончить, он прерывает меня крепким, заставляющим замолчать поцелуем, согревающим каждый дюйм моего тела.
– Удиви их, милая, – шепчет он, ободряюще сжимая мое плечо.
– Ладно, – шепчу я в ответ, затем спешу к его машине, задаваясь вопросом, как и почему он всегда умудряется знать, что мне сказать, чтобы все вновь выглядело нормально.
Как только я выхожу с арены, достаю телефон и набираю номер Холта. Он поднимает трубку после первого же гудка.
– Привет, как все прошло?
– Очень хорошо. – Я вздыхаю, зажав телефон между ухом и плечом, и достаю из сумочки ключи от его машины. – Дети были очень милыми и внимательными. Я бы с удовольствием рассказала тебе об этом за ужином, если у тебя нет планов.
Этот человек стал сегодня моим личным супергероем. Самое меньшее, что я могу сделать, это накормить его.
– Ужин это весьма заманчиво. – Я чувствую его улыбку даже через телефон и улыбаюсь в ответ, зная, что увижу его через несколько минут.
– Идеально. Я закажу что-нибудь с доставкой. Китайская еда звучит нормально?
Мы договариваемся заказать два цыпленка Кунг Пао, жареный рис и яичные рулетики. Холт ждет на линии, пока я набираю наш заказ в приложении.
– На сайте написано, что он прибудет через двадцать минут. Встретимся в вестибюле?
– Будет сделано, – говорит он. – Скоро увидимся.
Если бы я была за рулем собственной машины, то, наверное, всю дорогу мчалась бы во весь опор, так мне не терпится увидеть его, но, поскольку сегодня я уже побывала в одной аварии, всю обратную дорогу до своей квартиры придерживаюсь правой полосы.
Подъехав к гаражу, с удивлением обнаруживаю, что гаражная дверь уже починена и вполне исправна, а когда проезжаю мимо собственной машины, вмятина на заднем бампере оказывается не такой серьезной, как мне помнится. Нельзя сказать, что авария была чем-то хорошим, но между минимальным ущербом и очень сексуальным свиданием за ужином, которого я добилась в результате этого испытания, есть ощущение, что все пришло в идеальный баланс.
Когда я вхожу в здание, то сразу узнаю Холта благодаря его внушительной фигуре. Пока другие жильцы входят и выходят из лифтов, он стоит в центре вестибюля с легкой улыбкой на губах и пластиковым пакетом, полным маленьких белых коробочек с едой на вынос, свисающим с его пальцев.
Он приветствует меня быстрым поцелуем в щеку. Температура тела мгновенно подскакивает на несколько градусов. Холт никогда раньше не целовал меня на публике, даже если всего лишь в щеку. Я поражена тем, насколько особенной себя сейчас чувствую.
Возможно, мои инстинкты должны были подсказать мне просканировать вестибюль в поисках зевак или еще хуже – довольного блогера с камерой, готового обнародовать любой мой шаг, заслуживающий внимания прессы. Но мне в голову не приходит ничего подобного до тех пор, пока мы не начинаем распаковывать наш ужин на кухонном островке, а к тому моменту думать об этом уже слишком поздно. Когда я рядом с Холтом, все мои тревоги утихают. Тут он просто волшебник.
– Поверить не могу, что дверь гаража уже починили, – говорю я, приподнимаясь на цыпочки и доставая из шкафчика две квадратные белые тарелки. Этот ужин – не самая изысканная благодарность в мире, так что, самое меньшее, что я могу сделать, это подать его на настоящих тарелках.
– Я же сказал, что знаю мастера по ремонту, – отвечает Холт. – Он хорош.
– Если он справился со всем этим меньше, чем за два часа, он не просто хорош. Он супермен. Я правда не знаю, как тебя отблагодарить.
– Это лучшая благодарность, о какой только может мечтать мужчина. – Холт улыбается, большим пальцем указывая на коробки с едой.
– Не хочешь посмотреть игру, пока мы едим? Шайбу сбросят через десять минут.
– Конечно, – отвечает он. – Давай.
Обычно я чересчур помешана на чистоте, чтобы есть такую пачкающую еду где попало, но нет ничего лучше, чем уютно устроиться на диване с Холтом, ужином и игрой, в которой, по прогнозам, мы должны выиграть.
С полными тарелками в руках мы занимаем те же места на диване, что и в прошлый раз, когда Холт был тут в вечер большого командного ужина. Но, в отличие от той ночи, сегодня не ощущается никакой неловкости, нет никаких попыток подстроиться друг под друга. Вместо этого мы сидим так близко, что мое бедро прижимается к его бедру. Холт внимательно слушает мой рассказ о том, как я провела день с лучшими, ярчайшими юными хоккеистами Бостона.
– Клянусь, некоторые из этих десятилеток катаются на коньках не хуже наших игроков, – со смехом произношу я.
