Мы продежурили у двери двое суток. Обе по очереди. Наконец ранним утром я услышала шум и голоса. Говорили: “Спасибо, приедем еще. Через месяц точно.” По шагам и голосам определила, что у соседа было около трех-четырех мужчин.
Как они все там уместились? Поразительно.
Подошла к кровати и разбудила Алиму.
— Заточение закончено. Сегодня идем на работу.
Она разлепила веки.
И снова пыльная улица, жар, а мы с Алимой за прилавком. Настал обед, клиентов стало поменьше. Мы перекусили чем было, а потом я заметила большую группу клиентов.
— Что хотите?
Показываю трем мужчинам весь ассортимент. Один подает голос и по телу пробегают мурашки. Бросаю взгляд вниз, на Алиму. Она непонимающе взирает на меня.
— Подешевле отдашь?
— Хватит вам. Берете?
Мой холодок им не понравился. Я подробно рассмотрела загоревшие лица всех троих. Но они мое тоже. Один с интересом поглядывал за прилавок. Он знал, кто там сидит.
Когда они ушли, Алима тут же поднялась и спросила:
— Почему ты так посмотрела на меня? Мне показалось ты испугалась.
Смерила ее серьезным взглядом, задумчиво посмотрела мужчинам вслед.
— Они не уехали. Я узнала голос.
Ее лицо исказила гримаса ужаса.
В голове тревожные мысли, денег нет, ехать некуда. Тогда что делать? У Алимы никого, у меня тоже.
Твою ж мать, снова очередное дерьмо.
— Сиди здесь, и ни в коем случае не поднимайся. Если меня не будет в течение получаса, беги в условленное место. Там я смогу тебя найти.
У Алимы глаза на мокром месте, но трусишка понимает — она мне ничем не поможет. Темнота нашего закоулка пугает ее, людей в это время практически нет. Она прячется за сложенным прилавком, под грудой одеял. Я же с тарабанящим сердцем, словно на нем играет испуганный барабанщик, захожу в дом.
Поднимаюсь на наш этаж. Мои шаги не слышно. Заглядываю за угол — никого у нашей двери, никого напротив. Она не приоткрыта — значит они смотрят в глазок. Омерзение и страх пронизывают, стоит только туда взглянуть.
Опускаюсь на грязный пол. Придется ползти. К вспотевшим ладонями липнет пыль. Доползаю за нашей двери, видно меня не должно быть, и тихонько открываю дверь ключом. Хорошо, что он очень низко расположен.
Сердце стучит на весь этаж. Я выдыхаю, собираюсь с силами прежде, чем распахнуть дверь и молниеносно запрыгнуть в квартиру. Выпрямляюсь. Кажется уже не слышу разума, только гомон мыслей, заставляющих бояться. Прислушиваюсь к шуму из коридора — ничего. Обвожу взглядом комнату. Ощущение, что здесь кто-то был, не покидает. Они влезли в нашу квартиру, осматривали наши вещи, возможно даже что-то украли… Мерзко настолько, что зубы от гнева скрипят.
Делаю тихие осторожные шаги к кровати Алимы. На случай если кто-то из них еще здесь, я знаю чем защититься. Быстро запихиваю руку между матрасом и кроватью, вытаскиваю полотенце. Разворачиваю его.
Ручной увесистый короткоствол оказывается в руке. Меня невольно накрывают воспоминания.
Полгода назад
Девушка сидит на скамейке, перед ней поблескивает отражением огней Москвы — реки. Она прижала колени к животу, исподлобья пустым взглядом смотрит вперед. Глаза красные, распухшие — последствие слез и истерик. Тонкие пальцы впиваются в кожу, ей хочется сжаться в собственных объятиях так, чтобы исчезнуть, испариться. У нее нет сил продолжать войну.
Два часа ночи. Сзади наконец раздаются шаги.
— Что-то ты долго, — произносит она безрадостно, не удосужившись обернуться.
— Соня Вадимовна, — окликает ее едва знакомый голос.
В изумлении девушка все-таки оборачивается. На фоне шумной дороги — малознакомый человек, в котором она вскоре признает одного из охранников Максима. Кажется его называют Кастетом.
— Я думала он сам придет, — сказала она, и снова взгляд потух, а девушка вернулась к пустому созерцанию.
Мужчина подошел к скамейке и встал по правую сторону от сьежившейся блондинки.
— Максим Викторович не приедет, — чеканит он. — Я рекомендую вам покинуть страну.
Снова изумленный взгляд.
— Что?
Мужчина, смотревший в сторону, направляет на нее серьезный хмурый взгляд. В ответ тень страха отражается на женском лице. Гнусное предчувствие плохого овладевает чувствами.
— Скажу вам прямо и без лишней драмы. Пару часов назад Максим Викторович был похищен. Водитель и остальная охрана, следующая за ним, были убиты. Его тела мы не нашли, по предположениям Андрея Михайловича его забрали кое-какие люди. Тот бордель, смотритель которого был убит вместе со своими людьми, принадлежал им. Они понесли огромные потери, нам не было известно о их покровительстве. Так что предполагаем, теперь он у них.
По мере рассказа ужас в глазах Соне нарастал. Она уже не обнимала себя, а неподвижно сидела, напряженно вцепившись в доски руками.
— Ерунда какая-то. Не может быть. Вы меня разыгрываете?
Но пронзительный, мрачный взгляд был лучше ответа.
— Это вам, — человек поставил рядом с девушкой небольшой чемодан. — Здесь документы, деньги, разрешение на провоз оружия. Будет лучше, если вы покинете страну сегодня же. Высока вероятность, что эти люди могут заинтересоваться вами. Думаю, Максим Викторович этого бы не хотел.
