Капитан Алиев не ответил. Щелкнул зажигалкой, раскурил погасшую сигарету.
— Ах, женщины, женщины, всегда из-за них столько хлопот, — проговорил Аллаяров. — Сколько раз давал себе зарок быть глухим к их просьбам, но... характер слабый.
— Что просила у вас Саидова?
— Да сейчас уже и не припомню, товарищ капитан.
— Значит, вы с ней не были знакомы? Только где-то, скорее в магазине, видели? Так?
— Именно так, товарищ капитан. А в чем все-таки дело? — Аллаяров потянулся через стол, заговорщически взглянул на капитана. — Натворила что-то?
— Она убита.
— Что вы! Когда?
— В ночь на двадцать первое августа.
Аллаяров отвел глаза.
— Надо же! Молодая такая... — Он скорбно покачал головой. — И дети есть?
— Только муж.
— Ах, жаль беднягу... Убийцу не удалось разыскать, товарищ капитан?
— Ищем.
— Ходят же по земле звери в облике людей! — Аллаяров слегка ударил по краю стола кулаком. — Ну разве тот, кто убил, станет дожидаться, пока его схватят? Давным-давно смылся куда-нибудь подальше.
— Может и не смылся. — Капитан поиграл зажигалкой.
Аллаяров, однако, владел собой.
— Мне как-то рассказывали историю. В доме одного человека пропали драгоценности жены. Он заявил об этом в милицию. Спустя месяц милиция разыскала вора. И кто же им оказался? — Аллаяров негромко хохотнул. — Он сам! На свете всякое бывает.
Капитан уловил тонкий намек. Надо отдать должное Аллаярову — хорошо держится.
— А где ваша «Победа»?
— Машина? — в глазах Аллаярова наконец промелькнуло смятение. А голос ровный. — Она была очень старой, сдал в комиссионный магазин. Купил себе «Москвич». Тоже, правда, подержанный, но поновей.
— Какие газеты вы получаете?
— Извините, товарищ капитан, вы задаете какие-то странные вопросы. — Голос Аллаярова уже не был тихим и ровным. — Простите, на каком основании?
Капитан надавил на кнопку. Появилась секретарша.
— Пригласите Гувох Шакирову, — распорядился капитан.
Вошла дворничиха с Чорсу.
— Товарищ Шакирова, этого человека вы где-нибудь видели?
— Да разве же я слепая? Это тот мужчина, который пошел с Саидовой от остановки Чорсу в сторону Самаркандских ворот! Он тогда держал большой черный портфель!
— Не ошибаетесь?
— Память у меня, слава богу, не отшибло.
— И в какое время дня их видели?
— Вечером. Между восемью и девятью вечера.
Капитан Алиев обратился к Аллаярову:
— У вас есть вопросы к этой женщине?
Аллаяров только слегка приподнял бровь, выражая этим, должно быть, удивление.
— Спасибо. Вы свободны.
— Что вы теперь скажете? — спросил капитан Алиев, когда та вышла.
— Ошибся, — покаянным голосом произнес Аллаяров. — Мне следовало сразу сказать правду. Поверьте, товарищ капитан, испугался я.
— Чего вы испугались?
— Сами понимаете, работа у нас тонкая — торговля... Знал я Мунис Саидову. Вернее, знал только ее имя. Мунис, Мунисхон. Она была очень миловидной женщиной. Любила наряды. Раз зашла ко мне с просьбой. Потом еще раз. Я помог ей приобрести кое-что.
— И бывала у вас дома?
— Да, приходила раза два. Женщина эта права... Мне от вас скрывать нечего, я иногда беру в магазине что-нибудь дефицитное для знакомых. Они приходят за этими вещами ко мне домой. И Мунис была раза два... Ошибся я. Простите меня на этот раз, товарищ капитан, я больше этого никогда себе не позволю. У меня старая больная мать. Ради нее простите...
— Когда вы ее видели в последний раз?
— Дай бог памяти... Сейчас вспомню... Кажется, в начале августа.
— И что вы ей тогда дали? — нажал капитан на последнее слово.
— Голова, чтоб ей треснуть! Ничего в ней не держится. Извините, товарищ капитан, не помню. Если позволите, я завтра скажу, что она тогда купила. Какой позор! Вот и делай после этого кому-нибудь хорошее. Дурень я, дурень!..
Аллаяров звучно ударил себя по лбу кулаком.
— Возьмите себя в руки, гражданин Аллаяров, — резко сказал капитан. — Значит, не помните?
— Ох, нет, не помню!
Капитан вынул из ящика стола коробочку с перстнем, положил перед ним.
— Может, теперь вспомните?
— Товарищ капитан, в нашем магазине продается только готовая одежда. Эту вещь я впервые вижу.
— Неужели?
— Поверьте, товарищ капитан, впервые вижу. Это нашли у Саидовой?
— Да.
— Вот тебе и на! Оказывается, она была не такой уж бедной! А передо мной всегда плакалась. Часто брала товар в долг...
— И вы давали?
— А что было делать? Как-то отказал, так она пролила столько слез... Жалел я ее, товарищ капитан! — Аллаяров, прижав руки к груди, снова взмолился: — Виноват я, признаю свою ошибку. Черт попутал, товарищ капитан! У меня мать совсем больная, ничего не видит, пожалейте хотя бы ее!
Капитан Алиев, между прочим, это предвидел: Аллаяров признает в Саидовой только знакомую. Ну, хорошо, их видели вместе. Если они были вместе даже в тот день, когда случилось несчастье, его еще нельзя обвинять в убийстве. То, что он продает товар из-под полы, к этому делу не имеет отношения. Этим займется ОБХСС. А сейчас... пока он его отпустит.
Капитан расхаживал по кабинету. Аллаяров внимательно следил за ним. Капитан остановился.
— Что ж, ладно, — сказал он. — Вы свободны.
Аллаяров поспешил к двери. Но, что-то вспомнив, остановился.