Руки трясутся, я хочу промахнуться. Твоя смерть, это моя смерть. Нет, я не могу попасть в эту мишень. Я выбираю твою жизнь. Точно попасть в мишень, это гарантия победы, слова моего тренера по биатлону. Большой или малой, это уже другой вопрос. Но я два раза промахнулась, потому, что этой мишенью был ты. А в третий раз, уже ты готов выстрелить в меня. Дуло пистолета, своей чёрной дырой смотрит на меня, и тебе осталось только нажать на курок. Выстрел, один выстрел. А унесёт сразу две жизни…
Двое стояли рядом, на самом краю скалы.
Мужчина обнимал девушку за талию, прижимая к себе, взгляд его был обращен вперед. Туда где вдалеке были горы, покрытые лесом и белизной тумана. Он напряжённо думал, принимал решение.
Девушка склонила голову на плечо мужчины и прикрыла глаза.
Эти двое, стояли рядом в последний раз.
Через мгновение мужчина отодвинулся, затем отошёл на пару шагов.
Затем распахнув пиджак, достал из кобуры пистолет и направил его на девушку.
Дуло пистолета, своей чёрной дырой смотрело на неё, отчего она в испуге распахнула глаза, осталось только нажать на курок. Выстрел, один выстрел. А унесёт сразу две жизни…
Она не сопротивлялась, лишь подвинулась ближе к обрыву, один шаг или одно движение отделяло её от бесконечности. В её глазах не было ужаса, она давно была готова. Для неё уже не было выбора, его не осталось. Девушка наклонилась и над горами разнёсся выкрик:
— Ааа…
Две руки сплелись в единую.
Сегодня слишком холодно, для гонки, говорю я себе под нос. Но кого это интересует, тренер выставил меня на старт еще и в самом конце, когда трасса уже вся будет разбита. Но это по его мнению, даст мне шанс на победу, ведь я буду знать результаты всех главных соперников.
Заклеиваю щёки и нос тейпами, для защиты от мороза и взяв снаряжение, выхожу на разминку перед стартом. Несколько привычных упражнений, и я встаю на лыжи, накинув винтовку отправляюсь на пристрелку.
Биатлонные мишени немного запорошены снегом, кажется я первая сегодня. Да, я ранняя пташка, люблю вставать на заре. Пока готовлю винтовку, замечаю, как подходит тренер.
— Привет Сергей Иванович.
— И тебе Саша. Опять ни свет ни заря вскочила, выспалась хоть?
Тренер всегда говорит так, но прекрасно знает, что я слежу за своим режимом и питанием. Всё в моей жизни направлено на то, чтобы добиться успеха в спорте. Это мой единственный шанс добиться чего-то в жизни. Я из детдома, родных у меня нет, по крайней мере так говорила директриса детдома, и ещё документы, которые мы тайком сперли с Максом, а потом вернули. Что с ними стало, мне не интересно, зачем набиваться в родню, людям которые тебя бросили. Унижений мне и в детдоме хватило.
Мне семнадцать, недавно исполнилось, а потому выпустившись из детдома, я всё время провожу на базе для спортсменов биатлонистов, у меня нет другого жилья. У меня ничего нет, только мой биатлон. И шансы у меня на мастера спорта хорошие, так говорит Иваныч, тренер мой.
Именно сегодня, в этой гонке, я должна победить, он верит в меня. И тогда, и мастер у меня будет, и вызовы в сборную, и медали. Я всё для этого сделаю.
Пока витаю в облаках, а тренер расчищает мишени, берусь за метёлку, сметаю снег с коврика, на который должна лечь, для стрельбы лёжа.
В этот момент, к лыжному стадиону, приближается картеж автомобилей, их пять, отмечаю про себя. Для чего совсем не понимаю, но смотрю на чёрные автомобили. Они подъезжают ко входу в подтрибунное помещение, я вижу это боковым зрением.
Переключаюсь, на более важные для меня сейчас вещи, на подготовку к стрельбе. Закончив приготовления, принимаю положение лёжа и отрабатываю стрельбу из этого положения. По ходу стрельбы вношу коррективы и поправку на ветер, посматривая на движение флажка от ветра.
После поправок, Иваныч даёт указание на повторную стрельбу. Отстреливаюсь без промаха и перехожу к стойке. Стрельба из стоячего положения, у меня всегда лучше, чем лёжа. Это удивительно, у большинства биатлонистов всё наоборот. И здесь все попадания, поднимаюсь, снег под лыжами скрипит.
И тут слышу позади раздается:
— Эта что ли чемпионка? — грубый мужской голос.
От неожиданности поворачиваюсь вместе с винтовкой, что держу в руках. Глаза упираются в стоящих напротив мужчин, один из них мне знаком, это начальник базы Семен Николаевич, а вот рядом мужик нет. За их спинами ещё четверо, здоровые и высокие.
Мне не нравится, как они хамовато разглядывают меня, будто обезьянку в клетке.
Прищурив один глаз, быстрым движением привожу винтовку в боевое положение. В мгновение я уже смотрю в объектив прицела, взяв мужика рядом с начальником базы на мушку.
А он неплох, этот высокий и крепкий хам. На меня смотрит суровый взгляд черных глаз, напоминающий мне хищника разрывающего жертву на части. Перед глазами снежный барс на белом полотне снега, а вокруг кровь его жертвы.
Суровый, холодный взгляд током проходится по моим нервам. Была бы моя воля, я бы не пересекалась с ним никогда. Да и не пересекусь больше, где я нищая детдомовка и где он, даже не сомневаюсь, олигарх.
Четверо за спинами дергаются и выхватывают пистолеты, наставляя на меня.
В голове мелькает мысль, охрана.
— Опусти винтовку, Саша.
Это Иваныч, со спины, подходя ко мне.
Я в ответ хмыкаю и опускаю дуло винтовки к земле, запорошенной снегом. И вновь поднимаю глаза на мужика и наталкиваюсь на сталь черных глаз.
— Винтовка не заряжена, так что можете проветрить штаны, господа.
