На обед я не ходила и весь день провалялась в кровати, смотря телевизор. Наш выход проафишировали на некоторых каналах, но никаких эмоций во мне это не вызвало. Ближе к вечеру я включила ноутбук, который привезла с собой. Во время падения со второго этажа, я очень боялась, что он разобьется, но все было в порядке.
Пока я лазила на просторах Интернета и отправила Одри извиняющуюся картинку, мне в Скайпе пришло уведомление о звонке. И он был от мамы. Я откашлялась и постаралась успокоить дыхание, нажала на принятие вызова.
Изображение расплывалось от плохого освещения на той стороне, но заплаканное лицо мамы я смогла разглядеть.
— Господи, Джерика! Эта правда ты?
— Собственной персоной.
— Я так волновалась! Боялась, что с тобой что-то случилось. Ты не отвечала на звонки и сообщения, я уже хотела в полицию бежать.
Странно, что она давно это не сделала. Но я промолчала.
— Джерика, возвращайся домой. Если тебе так нужна эта музыка, то пожалуйста! Мы поговорим и составим тебе расписание, но больше не сбегай! Меня же чуть удар не хватил.
— Прости.
— Когда ты возвращаешься? Я встречу тебя в аэропорту.
— Не знаю. Может, завтра.
— Как завтра? Я же сегодня видела мальчика из твоей группы. Дэвида, кажется.
— Они спешат на выпускной, — почти выплюнула я.
— А ты разве нет?
Я опустила глаза.
— Нет.
— Джерика, так же нельзя. Что с тобой происходит?
Мне совсем не хотелось обсуждать с мамой мои личные проблемы прямо перед эфиром. Еще не хватало ее истерику слушать.
— Я скоро приеду, не волнуйся. На выпускной меня не будет, на звонки ответить не смогу. До скорого, — я отключилась и еще минут пять сбрасывала мамины звонки. Кому-то дома точно влетит.
Но я решила жить одним днем, поэтому особо голову не забивала. Осталось только объясниться еще с одним человеком.
Кевин как раз был в Сети. Я отправила ему уведомление о звонке и ждала ответа. Он сидел в своей комнате и очень обрадовался, когда меня увидел.
— Джерика! Привет. Я так рад тебя видеть. Ты уже в аэропорту?
— Нет. Я в номере отеля.
— А почему? Ты же сказала, что сегодня будешь дома.
— Кевин, — я прикрыла глаза. — постарайся меня понять. Я не приеду сегодня. И на выпускной тоже не пойду. Я… у меня сегодня интервью с Бреди Клеем. Я не могу его пропустить. Прости.
Кевин молча смотрел на меня.
— То есть ты меня бросаешь.
— Нет! — вот теперь говоришь было тяжелее. — Просто у меня появились дела. Ну знаешь, как это бывает у звезд.
— Нет, не знаю! И ты не знаешь, потому что ты не звезда!
— Ты чего?
— Джерика, я понимаю, что тебе нравится твоя новая жизнь, но эта игра уже перешла все границы, ты слишком увлеклась! Нельзя менять реальную жизнь на иллюзии. Ты даже маму свою обманываешь и плюешь на друзей.
Кевин еще никогда со мной так не разговаривал. Мне даже стыдно немного стало.
— Это не иллюзии. Кевин, разве ты не видишь, что у меня наконец-то все идет в гору.
— Это не повод для радости. Ты лучше посмотри в кого превратилась.
Я нахмурилась.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Что ты изменилась и далеко не в лучшую сторону.
Теперь злость кипела во мне.
— Если ты не заметил, но чужого мнения я не спрашивала.
— Мы уже друг другу чужие? А кто был с тобой всю твою
— Понятия не имею. Должно быть, мой плюшевый мишка! А сейчас мне уж точно никто не нужен, тем более вы со своими отговорками. Я делаю, что хочу и менять ничего не буду!
Кевин грустно усмехнулся.
— Ясно. Желаю не свалиться с вершины, королева.
И он отключился.
Я сжала одеяло в кулаках и с силой захлопнула крышку ноутбука, не забывая при этом крикнуть. Ярость вырывалась из каждой клеточки моего тела, но нормально выплеснуть мне ее не дали. В дверь постучали стилисты, пришедшие готовить меня к шоу Бреди. Если я королева, то должна блистать в любой ситуации, не так ли, Кевин?
Мне пришлось держаться целую процедуру макияжа и прически. После я надела свою красную куртку с маской и села в такси, которое направило меня прямо в студию телеэфира. Только настроения совсем никакого не было. Даже фанаты на улице меня не радовали, в душе будто комок остался, а глаза с трудом сдерживались от слез. Бриана, наверное, уже кружится в выпускном платье перед зеркалом. Интересно, она отдала сувениры всей своей многочисленной семейке.
Меня под вспышки камер провели в здание. Где-то в толпе я даже расслышала слова одного репортера:
— Джей, сделай лицо повеселее.
Как бы мне хотелось исполнить его просьбу, но губы сами застыли в такой позиции.
Мне раз пятнадцать припудрили нос и оставили ждать в комнате, откуда идет выход в студию, эфир через десять минут. Мне нравилось это помещение, здесь хотя бы было на что посмотреть. Например, музыкальные инструменты разных эпох по периметру. Я остановилась у одного из них, но не рассматривала все детали резьбы, обдумывала свои сегодняшние диалоги, которые забрали из меня последнюю частичку души.
Сзади послышались шаги, но я не обернулась.
— Красивый контрабас, — сказал Ларри, ровняясь со мной.
Я вылетела из своих раздумий и мельком оценила музыкальный инструмент.
— Это виола да гамба. Из семейства виолончель, — сказала я.
