– Мазня, изображающая какое-то страшилище, нисколько на тебя не похожее.
– Но полиция! Что я против них?
– Тебе известны тайны. Ты знаешь имена всех великосветских джентльменов, которые напортачили, а ты подчищала за ними. Ты знаешь их дамочек. У тебя же есть список. У тебя есть фамилии. А у них ни одной улики. Они тебя и пальцем не тронут. А если тронут, ты разоблачишь их.
– Ох…
Должно быть, он прав. Наверняка прав! Они не посмеют тронуть меня. У меня есть список всех дам, прошедших через мои руки. Я не Мадам. Я обычная миссис Джонс. Домохозяйка.
– Ты когда-нибудь слышала, чтобы акушерку арестовали? Хоть одну? Нет. И мой приятель Моррилл не слышал, а он как-никак юрист. Ты в безопасности.
Аргументы Чарли успокоили меня и в то же время оказали дурную услугу, посеяв в душе пренебрежение к врагам. Тупицы.
Я еще раз перечитала пасквиль Диксона.
– Как может Диксон утверждать, что это я повинна в людских грехах? Вокруг полно мужчин, настоящих волков, сильных, необузданных, не способных сдержать свою похоть. Я же та, кто убирает за ними!
Чарли ухмыльнулся:
– Хорошо сказано, миссис Джонс. Прямо как на собрании опасных вольнодумцев.
Чарли достал лист бумаги и что-то быстро написал. Протянул мне:
– Ваше письмо издателю, мэм.
– У тебя дар записывать мои мысли, Чарлз Джонс, – сказала я.
В дополнение к письму Чарли составил список, озаглавив его попросту «Пациентки». Там были только имена, без фамилий: миссис Джон А., жена мирового судьи; Джон П., финансист; Джон Л., банкир; мисс Джейн В., дочь Американской Революции; миссис Джон Н. Т., жена почтенного профессора, и т. д.
– Список – твое секретное оружие. Если тебя арестуют, мы пригрозим раскрыть имена. Тьма народу в этом городе – воротилы и жирные коты – захотят, чтобы список оставался в тайне. И они убедят кого надо прикрыть дело.
«Полиантос» опубликовал письмо на следующий же день, но ни само письмо, ни угроза раскрыть список не возымели действия, поскольку рядом с моим письмом поместили очередную порцию вранья. Диксон, этот навозный жук, даже побоялся напечатать мое имя. Это с его подачи ко мне приклеилась мерзкая кличка Мадам Х.
Касательно преступницы, промышляющей абортами
Несомненно, удвоив и утроив наши усилия, мы добьемся, чтобы эта отвратительная иностранка предстала перед судом. Ее гнусные методы лечения канут в прошлое, так что женщинам Нью-Йорка будет чем защищать свою честь. Но берегитесь! Когда Мадам Х (ее французское имя слишком хорошо известно в нашем городе, чтобы печатать его лишний раз) посадят в тюрьму, последуют ужасные разоблачения, имена знаменитостей и аристократов будут вымараны в грязи, подлинная природа Гоморры, в которой мы живем, откроется. Трепещите, грешники!
Я не была грешницей, но я затрепетала.
– В ТЮРЬМУ?!
– Ну… да… небольшой риск есть, – пробормотал Чарли. – Тюрьма. Риск небольшой. Ясно?
