Утром последнего дня нашей поездки, когда до жуткой Гоморры – то есть нашего родного города – было уже рукой подать, а Диксы похрапывали, Бульдог Чарли проскользнул на место рядом со мной. У меня вдруг засосало под ложечкой. Он был дикий и непокорный, и ему стукнуло семнадцать. А мне было всего тринадцать. Он сидел, качая ногой. А я заправила свои волосы-как-солома за уши и сунула красные руки под себя. Если он попытается сделать что-то дурное или начнет меня искушать, я закричу. Таковы были наставления миссис Дикс.
– Там ведь было здорово, на крыше?
– Да, – согласилась я.
– Давай еще разок! Последний шанс.
– Без меня.
– Ты ведь не получила цацек за это?
– Не буду отрицать. Не получила.
Он засмеялся, а мне краска бросилась в лицо. Не пора ли закричать? А то он про какие-то цацки, а я и повторяю. По-моему, он вовсе не злой. Мы молчали. За окном не было ничего интересного.
– Почему у тебя нет матери? – спросила я.
Он пожал плечами:
– По легенде, меня нашли на Баттери[23] полицейские, я бродил вокруг мусорных баков и понятия не имел, как туда попал. По зубам определили, что мне года три.
Я представила себе Чарли в возрасте чуть старше Джо.
– Говорят, я знал только свое имя и песенку про Макгинти.
– До сих пор помнишь? Спой.
С оттяжечкой он начал. Стук колес почти заглушал его голос.
– Пэдди Макгинти, ирландец хоть куда, заработал денег и купил себе козла.
Он пел куплет за куплетом, не пропуская и самых распохабных, про козла и Мэри Джейн на узкой тропке, про то, как козел съел чьи-то украшения, закусил банкнотами и поцеловал Мэри, про то, как козла хотели взять в няньки. Я помирала со смеху, зажимала себе рот, чтобы не разбудить миссис Дикс. Я видела, что Чарли нравится меня смешить, а удавалось ему это почище записного артиста.
– Люди кидали мне монетки, когда я исполнял эту песню.
– Не повезло тебе. А у меня нет ни одной монеты.
Чарли еще рассказал, что полицейские отвели его к монашкам и за восемь лет сестры испортили его. Они научили его молитвам –
– Но ведь ты же не священник, – засмеялась я. – Ни капельки не похож.
– Причина в том, что на тринадцатом году жизни сестры меня вышвырнули. Они не разрешали мне курить. Ну ладно. Я не из тех, кто любит, чтобы их загоняли в угол.
– И как же ты справился?
– Кукурузный огрызок – прекрасный обед. А монеты из карманов вытаскивать можно кучей способов.
– Так ты вор? – спросила я, подавив вскрик.
– А ты-то кто, мисс Полусиротка? Святая?
Он сердитым движением закрутил свою веревку, сложил втрое и обернул несколько раз вокруг нее же самой.
– Виселица, видишь? Тринадцать петель к несчастью. Когда двигаешь этот узел, образуются новые петли. А если сделать вот так, получается вот что.
В руках у него оказалась удавка.
– Упс. И шея сломана.
Чарли обернул веревку вокруг моей руки и потянул:
– Видишь?
– И умрешь быстро?
– Не, умрешь медленно. Я видел на мосту Вздохов[24]. Сперва подрыгаешься в воздухе.
Мы долго сидели в молчании. За окном всходило солнце, небо розовело. Замелькали домишки, затем здания побольше. Мы приближались к городу.
– Куда ты направишься в Готэме[25], мисс Полусиротка Малдун?
– На Черри-стрит. Хочу найти маму, – ответила я.
– Я с тобой, да?
– Уверен?
– Совершенно. – Чарли накинул мне на шею петлю и повязал, будто галстук. Петля чуть-чуть сжала шею, мягко, почти нежно. Я не пошевелилась и не остановила его.
– Сумасшедший, – тихонько сказала я. – Правда?
– Наполовину. – Его угольно-черные глаза блестели.
Внезапно пробудившаяся миссис Дикс увидела, что я сижу с петлей на шее, и кинулась к нам. Мистер Дикс следовал за ней:
– Что тут, ради всего святого, происходит?
Я сняла с себя веревку. Во рту стоял странный вкус – коктейль из страха и еще какого-то беспокойства, иного, названия которому я не знала.
– Юный сэр! – Мистер Дикс помахал пальцем перед носом Чарли. – На днях я ясно дал вам понять, что ваши дурные наклонности для нас неприемлемы. Неужели вы законченный негодяй? Где вы научились этому мерзкому искусству?
– В Томбс[26], мистер Дикс, прошу прощения, сэр, – очень вежливо ответил Чарли.
– Вернитесь на свое место, мисс Малдун, – велел мистер Дикс. – Мы прибываем через пару часов.
Я встала, но Чарли схватил меня за руку:
– Я пойду с тобой на Черри-стрит. Я сумею найти твою маму.
– Не сумеешь! – отрезал мистер Дикс.
– А вот сумею! И ее руку я тоже найду!
Когда мы прибыли в Нью-Йорк, мистер и миссис Дикс попытались уговорить меня пойти с ними и сменить одну кабалу на другую: поступить в услужение к адвокату. Чарли они обещали устроить газетчиком.
– Нет, спасибо, – отказался Чарли. – Мы пойдем искать миссис Малдун.
– Если вы столь упорны в своем стремлении к греху, – сказал мистер Дикс, – то наше Общество снимает с себя всякую ответственность перед вами. Пусть юные учатся на собственных ошибках. Мы дали вам шанс на исправление.
– Если вы меня не отведете к маме, сама пойду, – пригрозила я.
Диксы посовещались в сторонке.
