ЖЕНСКОЕ ЛЕКАРСТВО
Миссис Джонс, знаменитый женский врач, извещает всех дам, что ее пилюли – безупречный регулятор месячного цикла. Их не стоит применять во время беременности, иначе есть угроза выкидыша. Средство изготавливается и продается лично миссис Джонс. $4 за склянку. Инструкция прилагается.
Запросы и заказы направляйте по адресу: 148 Либерти-стрит, Нью-Йорк.
– Ты собираешься повесить на меня рекламные щиты спереди и сзади? – с омерзением спросила я.
– На твой размер и щитов-то не найдешь.
Я швырнула в него туфлю. Карие глаза Чарли блестели. Он взял со стула «Гералд» и сунул мне последнюю страницу.
– Разместим наше объявление здесь, – он ткнул пальцем в раздел объявлений о продаже всех мыслимых лекарственных средств: КРАСНЫЕ КАПЛИ ОХОТНИКА, средство от вагинальных болезней, СРЕДСТВО СЭНДА от отложения солей в суставах, АНТИГЕЛЬМИНТНОЕ СРЕДСТВО ДЖЕЙН от глистов, глистов, глистов.
А вот реклама буквально всего на свете:
ПОДЛИННАЯ МАДАМ Р
Расскажет правду, найдет вам новых друзей, обеспечит скорый брак, сообщит счастливые номера.
Леди – 50 центов, джентльмены – 1 доллар.
ОТСТАВНОЙ ШВЕДСКИЙ ВРАЧ
С СОРОКАЛЕТНИМ СТАЖЕМ
обеспечит быстрое и верное излечение чахотки, бронхита, простуд и т. д.
– Все эти рекламы сделаны по модным европейским образцам, – сказала я. – Швеция, Германия, Португалия. Кто я есть, чтобы рекламировать себя в такой компании? Да никто. Некая миссис Джонс.
– Ну так будешь МАДАМ Джонс, – предложил Чарли. – Знаменитый французский женский врач Мадам Джонс.
– Звучит очень по-французски. Мадам Бифштекс.
– На тебя поглядишь – и впрямь подумаешь, что ты всю жизнь только бифштексами и питаешься.
В голову ему полетела вторая туфля.
– Мадам Бруссард? Мадам Леклерк? Мадам Дюбуа? Мадам Де Босак?
Он задумался, записал придуманные имена в столбик.
Я представила себя в роли парижской дамы.
– Это кто такая? – ткнула пальцем в список.
– Де Босак? Произносится так, а пишется похитрее –
– Беру.
– А все целиком – «прекрасная сумка», – рассмеялся Чарли.
– Ха. Скорее, нищенская сума.
– Это скоро закончится. – Чарли ласково обнял меня, осторожно прижал к себе. Чем больше становился мой живот, тем внимательнее был муж. – Все будет хорошо, поверь.
Последние слова лишь еще больше растревожили меня. А вдруг он мил со мной только потому, что через пару месяцев я умру? Прикидывает, что будет делать без моих доходов?
– Я того и гляди взорвусь, – прошептала я. – Кукурузный початок в печи, а не женщина.
Пожалуй, я была не столько кукурузой, сколько бисквитом, даже опарой для бисквита, неумолимо поднимающейся в жаре наших прокаленных улиц. Два шага вверх по лестнице – и уже хватаюсь за перила. Боль пульсировала в нижней части спины, когда я ходила по квартире, а когда сидела или лежала, то колено, или локоть, или ножка утыкались в живот и словно пытались проткнуть изнутри. И диспепсия. И страх. И ощущение пузырьков, поднимающихся вверх где-то внутри, как будто шампанское пенилось в животе. Может, малыш мне понравится, я полюблю его ноготки, крошечные кусочки луны. Но пока он мне подарил отекшие ноги, несварение, тошноту, багровый румянец и зловещую темную линию на животе, словно ее провел скульптор, готовый вот-вот начать резать камень.
Лето плавно соскользнуло в осень, и конверты посыпались в наш почтовый ящик, как опадающие с деревьев листья, – спасибо рекламе, которую Чарли разместил в газетах. Но вот писем от сестры или от мистера Брейса с новостями про поиски Джо все не было и не было, и временами меня одолевала жуткая тоска. Зато что по почте поступало беспрерывно, так это бесчисленные заказы на «Женское Лекарство Мадам Де Босак». В конвертах были сложенные банкноты, чеки, серебряные монеты. А от историй, прилагавшихся к деньгам, у любой женщины, ждущей ребенка, кровь бы в жилах застыла. Как застывала она у меня.
