Первый раз в жизни меня пугали тюрьмой. Как оказалось, не последний.
– Ребенка у меня нет, но я его найду. – Я шагнула к Сьюзен, желая ее успокоить.
– Не приближайтесь к ней, чудовище! – И папаша оттолкнул от меня дочь. – Мне все про вас известно. Про ваши жуткие сатанинские обряды. Про вашу преступную жизнь. Хорошо известно, что вы продаете трупы некрофилам! Для всех медиков вы – воплощенный ужас.
– Ого, – сказала я. – Вы это всерьез, мистер? У меня уважаемая клиника.
– У вас не хватит образования, чтобы курятником заведовать, мадам! – рявкнул Эпплгейт. – Если вы не отыщете моего внука, то пожалеете, что сами родились на свет.
Надо сказать, что мое желание вернуть ребенка в родную семью было столь же сильным, как и у Сьюзен. Я прошла через муки совести, бессонницу, кошмары. Немало дней провела, анализируя свои мотивы, пытаясь разобраться, насколько они эгоистичны. К угрозе доктора я отнеслась серьезно, но куда важнее были слезы Сьюзен. Я еще не ведала, что она попала в когти горгулий, готовых слететь с карниза величественного здания и начать охоту на меня. Мы приступили к поискам, первым делом опросив соседей Райдеров на Дэланси-стрит, и выяснили, что семейство переехало в местечко, именуемое Сонная Лощина, это где-то на Гудзоне, но адрес они не оставили. Чарли отправился искать. Пропадал он пару недель.
– Где папа? – спрашивала Аннабелль. – Он привезет нам мальчика?
Пришлось объяснять, что мальчика наш папа ищет для другой мамы, и я с особой остротой ощутила, насколько мне не хватает детей. Чарли не только разыскивал Райдеров, но попутно присматривал дом в сельской местности. Большинство обеспеченных людей давно уже обзавелись загородными виллами. Чарли побывал в резиденции барона-разбойника Джея Гулда[79] и в голландском доме Вашингтона Ирвинга[80] под названием Саннисайд. Ни Дэйви, ни миссис Райдер он не нашел. Но что, если он с большим усердием искал дом, нежели ребенка?
– На что ты потратил две недели?
– Энни, говорю тебе, мы построим замок над Гудзоном не хуже, чем Линдхерст[81]. Башни. Арки. Стоянки для экипажей.
Однажды мы переедем в Сонную Лощину и заделаемся сельскими жителями. Видела бы ты сады в этом Саннисайде.
– Как насчет миссис Райдер?
– Я прочесал всю местность. Райдеров никто не знает. Никто никогда не слышал об этой кормилице. Она исчезла.
– След остыл, – сказала я Сьюзен Эпплгейт.
Бедная девушка лишилась чувств. И я ее за это не виню.
Винить ее можно только за то, что уж очень быстро она переметнулась на сторону отца. Еще и наврала ему с три короба.
– Мадам Де Босак украла моего ребенка! Она забрала его против моей воли! Она заперла меня в палате! Ох, папа, я слышала, как он плачет от того, что его со мной разлучили, это было ужасно. Там женщины истекают кровью, молят о пощаде. А эта дама, Мадам то есть, не обращает внимания на их мольбы.
– Сьюзен, – с упреком сказала я, – вы же знаете, что это неправда.
– Она перевязала мне груди, – рыдала Сьюзен, – и смотрела, как мой сын плачет от голода. Она продала его сатанистам, папа, как ты и боялся!
Доктор Эпплгейт содрогнулся и с такой яростью сцепил руки, будто уже душил меня.
– Сьюзен, у меня сердце разрывается, глядя на ваши страдания, но вам следовало подумать, прежде чем вываливать столь невообразимую ложь.
Трагедия заключалась в том, что отец и дочь Эпплгейт предпочитали ложь правде, и после того, как я вернула им все их деньги, да еще присовокупила компенсацию в тысячу долларов, отец с дочкой и не подумали успокоиться. Они отправились прямиком в газеты и выложили все свои фантазии. Для меня начались окаянные дни.
ПОХИЩЕНИЕ МЛАДЕНЦА
Мадам Де Б., дьяволица, хозяйка богатого дома, где вершатся убийства невинных агнцев, отняла младенца от груди матери и похитила бедную крошку, по-видимому, с целью продажи, а может быть, намереваясь бросить дитя в Гудзон возле доков. Сьюзен Эпплгейт, слабая после рождения ребенка, вцепилась в малыша, но преступница вырвала сына у нее из рук и осталась глуха ко всем крикам и мольбам несчастной матери. Мадам не говорит, куда дела ребенка. Общество будет протестовать, на Либерти-стрит станет жарко, и злодейке придется нелегко, пока она не вернет ребенка.
– Сьюзен! – вскрикнула я, прочтя эту чудовищную чушь в «Гералд». – Как вы могли?
