Мэрилин выглядела такой несчастной, что я не смог удержаться и взял ее за руку. Она, казалось, не сразу это заметила, но потом вдруг сжала ее со всей силой.
— Ты так думаешь, Колин? Ты, правда, так думаешь?
— Конечно. На самом деле я знаю это наверняка. Он сказал Оливье, что ему нужно отдохнуть от всего этого бедлама, связанного со съемками. Он не говорил, что ему нужно отдохнуть от тебя.
— Но я видела эту запись на его столе... В ней говорилось, что я не ангел, которым он прежде меня считал. Из этого следует, что он во мне разочарован.
— Артур едва ли думал, что женится на ангеле, или он просто псих. Ему нужна была фантазия или реальная женщина из плоти и крови? Он знал, что ты самая знаменитая кинозвезда в мире. Он что, думал, что ты стала такой, упав с неба? Разумеется, нет. Ты же говоришь, что Артур писатель. Он просто записывает разные случайные мысли, которые приходят ему в голову. Я видел, как он на тебя смотрит. Он понимает тебя. Он гордится тобой. Он обожает тебя. Просто он не представлял — никто не представлял, — сколько труда может быть сопряжено со съемками такого фильма...
Голос Мэрилин был едва ли громче шепота.
— Значит, ты не думаешь, что он меня бросит? Ты думаешь, он вернется?
— Я в этом уверен. А теперь мне пора идти, а тебе — спать.
— О, не уходи, Колин. Я не вынесу, если еще и ты уйдешь.
Мэрилин смотрела на меня широко открытыми глазами и держала мою руку так крепко, словно от этого зависела ее жизнь.
— Пожалуйста, останься, Колин.
— Хорошо, я останусь. При одном условии — что ты приедешь в студию вовремя завтра утром. Это всех удивит. Это покажет им всем, из чего ты сделана. Это докажет им, что ты великая, великая актриса. Потому что ты можешь подняться над обстоятельствами и сыграть так, как не играла никогда!
— О, Колин... Все не так просто, как ты говоришь.
— Ты сделаешь это, Мэрилин? Хотя бы один раз? Не для меня — для себя. Мы не предупредим ни Полу, ни Милтона — никого. Мы просто поедем. Я поставлю будильник на семь утра. Значит, у нас останется еще четыре часа на сон.
Мэрилин захихикала.
— Четыре часа! А мы займемся любовью, Колин? На это у нас время останется?
— Мэрилин, — сказал я строго, — мы не будем заниматься любовью, хорошо? Хватит и того, что я здесь. Ты должна будешь сказать своему мужу, что мы и не помышляли о сексе, — это даже не приходило тебе в голову. Ты должна быть в состоянии сказать ему это, положа руку на сердце. Иначе он точно оставит тебя навсегда. А ты этого не хочешь.
Мэрилин вздохнула.
— Не хочу...
Я сжал ее руку.
— Из чистого любопытства, а ты бы хотела заняться любовью?
— Наверное...
— Я тоже. Но теперь мы должны спать.
— Знаешь что, мы обнимемся.
— Обнимемся?
— Да, я так делала с Джонни — Джонни Хайдом, — когда он болел. Раздевайся и забирайся в постель, Колин. Теперь ложись прямо, лицом к краю. Как хорошо, что ты такой же худой, как Джонни!
Мэрилин выключила свет и легла сзади. Я почувствовал тепло ее дыхания на своей шее. «Дело принимает опасный оборот», — подумал я. Но Мэрилин явно получала удовольствие — она все держала под контролем.
— Теперь согни немного ноги в коленях, Колин, и наклонись вперед.
Я сделал, как она сказала, а она повторила мои движения, прильнув ко мне всем телом.
— Видишь? — прошептала она. — Как ложки!
Я наконец выдохнул.
— Спокойной ночи. Спи сладко.
— М-м-м, — отозвалась Мэрилин. — Так здорово... Непременно.
Примечания
1. Ему было сорок три.
Вторник, 18 сентября
Первые две минуты я чувствовал себя настолько великолепно, что даже не думал засыпать. Следующее, что я помню, это то, как зазвонил будильник по другую сторону постели. Лучи утреннего солнца врывались в комнату. К моему удивлению, я услышал доносившиеся из ванной всплески воды и пение.
I found a dream, I laid in your arms the whole
night through,
I'm yours, no matter what others may say or
do...1
Мэрилин напевала чудесный маленький вальс, написанный Ричардом Эддинселлом к фильму «Принц и хористка», — вальс «Спящего принца». «Ага! Значит, может подняться рано, если захочет», — подумал я.
Пока я переползал на другую половину постели, чтобы отключить будильник, меня осенило: ведь я мог попасть в серьезную переделку! Я провел ночь в постели с чужой женой, а в доме было пять свидетелей. Я поднял свои серые фланелевые штаны с пола и пошел в туалетную комнату. По крайней мере, там был диван, пусть и довольно короткий. Я вернулся в спальню, взял две подушки и модное розовое покрывало и разбросал их на диване в тщательном беспорядке, чтобы все выглядело так, словно я провел ночь именно здесь. «Только Мария увидит это», — подумал я. Значит, я должен сделать так, чтобы ей это бросилось в глаза. Позднее мне может понадобиться, чтобы она выступила в мою защиту. Я поставил пепельницу и стакан на пол у дивана, а рядом положил стопку книг.
— Мэрилин! — позвал я. — Я еду в студию. Увидимся там. Хорошо?
Мэрилин вышла из ванной в белом халате.
