Ждали в окопе, оказался в ж… жарком мире. Кругом сказочные существа и магия. Попал я, короче. Но, ничего, русский солдат шилом бреется, дымом греется. Прорвемся!
Я открыл глаза и сразу же об этом пожалел — яркий свет ослепил. Солнце жарило так, что впору запечься. Причем спину тоже жгло нещадно. С чего вдруг душно-то стало? На улице вроде осень. Люди в куртках ходят.
Башка еще болит…
Прикрыв лицо рукой, я почувствовал, как на кожу что-то посыпалось. Песок какой-то. Снова большегрузы из карьера до стройки через город катаются? Заманали уже, честное слово. Шумят еще, как твари, да и водители у них, в большинстве своем, козлы еще те — класть хотели и на окружающих, и на правила дорожного движения.
Крики чаек сбили с мысли. Вот разорались. Мешают слушать приятный шелест волн. Стоп! Какой шелест волн на трассе М-3⁈ В Калуге родимой можно на берегу Оки задремать. Но я-то в машине ехал!
Решительно не понимая, что происходит, я резко сел. Солнце слепило. Осмотреться получилось только сделав из ладоней «козырек».
— Какого… — на всякий случай я потер глаза.
Ничего не изменилось. Ущипнул себя — больно. Это что же получается — вижу хорошо, трезвый и не сплю.
Но как так-то⁈
Кругом, куда не глянь, бескрайнее море — волны, запах соленой свежести и водорослей. Еще чайки, которые все никак не заткнутся. Но это все еще полбеды. Сидеть на крохотном песчаном островке абсолютно голым — вот это уже проблема. И, что еще хуже, я понятия не имел, как так получилось.
— Твою дивизию! Дела… — протянул я, пораженно озираясь.
Как быть, кто виноват и что делать? Вопросы теперь насущные, но могут и подождать. По крайне мере два из них точно. А вот что делать — надо придумать. Причем чем быстрее, тем лучше — оставаться на таком солнце смертельно опасно.
Встав и стряхнув с тела песок, я подошел к воде и потрогал ее ногой — теплая. Плавать можно. Но куда плыть? Осмотревшись еще разок, приметил у самого горизонта далекий берег. Вроде бы. Солнце отражается от воды и безжалостно слепит — разглядеть что-то просто нереально. Кажется, даже гора какая-то там вдалеке.
— А толку-то? — пробубнил себе под нос. — Не доплыву один хрен. — Я взъерошил волосы и запоздало сообразил, что они сухие, да и причесаны были нормально.
Если не приплыл, то как я здесь оказался? И где это — «здесь»?
Сзади булькнуло, а потом кто-то чихнул прямо у меня за спиной!
Ситуация стрессовая. Я на взводе. Среагировал рефлекторно. Так, как учили: мгновенно сгруппировался, резко развернулся и ударил. Безвольное тело тут же рухнуло прямо к моим ногам. Наверное, зря я так. Но нехрен подкрадываться!
Опустившись на колено, я взглянул на жертву обстоятельств и моей тяжелой руки и удивленно присвистнул.
— А в песне пели, что дельфин и русалка не пара. Если так, то каким макаром ты такой получился?
Бессознательное туловище поражало воображение: одновременно и рыба, и человек. Синеватая покрытая чешуей кожа обтягивала худое долговязое тело. Из одежды только набедренная повязка. На длинных когтистых пальцах перепонки, под крошечным круглым подбородком жабры. Нос — две дырки — чисто как у того-кого-нельзя-называть, но все называют. Волос нет, вместо них красноватый гребень, больше похожий на плавник.
Костюмчик, что надо — скроен со знанием дела. И сидит, как влитой.
Пока я разглядывал это чудо-юдо, оно пришло в себя и уставилось на меня огромными круглыми глазами. Они напоминали блюдца. Только мутные… Немытые какие-то.
— Простите, милейший, — молвила эта шутка природы абсолютно человеческим, членораздельным русским языком. — А что тут происходит?
Ясно. Какие-то шутники решили меня разыграть. Ну и приколы у них. Не зря, значит, этому клоуну в челюсть зарядил. За то, что раздели меня, надо еще добавить. Или это не розыгрыш?
Сейчас разберемся.
— Что происходит? Это ты мне скажи, Ихтиандр хренов. — Я с укоризной покачал головой. — Вы тут кино снимаете что ли?
— Что? — круглые глаза приобрели растерянное выражение. — О чем вы?
— Не беси меня, Кевин Кестнер доморощенный. Это че за водный мир?
— Кевин? — шутник с трудом сел и затряс головой. — Вы меня с кем-то путаете…
— Ну да, конечно, с соседом моим. — Всплеснул руками я. — Одно, блин, лицо.
— Правда? — искренне изумился он.
— Ты дебил что ль? — вспылил я. — Какая нахрен правда⁈ Ты себя в зеркало-то видел, окунь костюмированный?
— Костюмированный? — он оглядел себя с головы до ног. — Не понимаю.
Не понимает он! От злости я даже зубами скрипнул. Очень хотелось приложить этого придурка еще разок. Но пришлось сдержаться — он ж доходяга совсем, чутка переборщу и отпевать придется.
Так, как там мне психолог говорил? Надо бороться с гневом. Контролировать его. Глубокий вдох и медленный выдох. Спокойствие. Только спокойствие. Никакого гнева. Я абсолютно спокоен и совсем не хочу свернуть шею этому малохольному придурку в костюме рыбы!
Не сработало. Так и знал.
— А почему я упал? — пробормотал тот самый придурок.
— Не знаю, — фыркнул я, поднимаясь на ноги. — Голова закружилась?
— Нет… кажется. Я вроде почувствовал удар, — он потрогал челюсть и поморщился.
— Это солнечный.
