Я заметила интересную деталь — чем меньше детей было в семье, тем чище выглядела комната, — похоже, матери просто не справлялись с кучей малышей.
Рассказывать об этом можно долго, но это был мой первый и последний «благотворительный забег» — я наотрез отказалась вступать в комитет «Милосердная роза».
Гораздо мудрее на мой взгляд и правильнее поступала Ивонна Мерридж, сестра Марселя. Когда я, будучи в полном шоке от увиденного, попыталась обсудить с ней это путешествие, она чуть поморщилась и сказала:
— Кёрста Элен, я понимаю, что вам, такой юной сложно сталкиваться с неприглядными сторонами жизни. Признаться, я и сама не любительница подобных походов, но увы, все мы живем в обществе и вынуждены соблюдать его законы, — она помолчала и неуверенно продолжила, — я не смею настаивать, милая Элен, но я сделала немного проще — я выбрала шесть вдов с детьми, которых опекаю постоянно. И я точно знаю, кому из них нужны вещи на мальчика, кому на девочку. Некоторые из них работают сами, у одной я регулярно заказываю ремонт белья для нашего дома и плачу немного больше, чем это стоило бы мне у мастерицы. У одной при доме есть маленький огородик, где она выращивает цветы, и я всегда покупаю у нее букеты для своей гостиной. Раз в месяц я отправляю в семьи продуктовые наборы и, смею надеяться, что моя помощь более действенная.
— Кёрста Ивонна, вы меня успокоили. Ваше решение мне кажется гораздо более разумным. С моей точки зрения помощь не должна превращаться в дополнительную нагрузку. Когда я думаю о том, что эта бедная женщина вынуждена будет бегать по старьевщикам и торговаться за каждую медную монетку… Лучше бы ей вместо этого платья дали лишний каравай хлеба. Пусть цена на хлеб и одежду и несопоставима, но для нее было бы больше пользы.
А моя благотворительная деятельность в этом мире серьезно началась с посещения домика мастера Борка. По требованию кёрсты Тиан Марсель отправился вместе со мной.
— Элен, ходить по таким районам не безопасно! Сопровождение жениха сможет полностью оградить вас от грубости, или, не дай Айлюс, ограбления!
Даже в своем мире я знала, что такое трущобы, однако знание это было чисто условным. Хотя и в родном городе были места, где количество гопников на квадратный метр зашкаливало. Так что требование кёрсты Тиан я признала справедливым, и ближайшие выходные мы потратили на богоугодные дела.
Район, в котором жил мастер Борг, нельзя было в прямом смысле назвать трущобами. Это не были жутким многоквартирные клетухи, где одна семья занимала целую комнату размером с хрущевскую кухню, где не было ни то, что элементарных удобств, а даже достаточного количества матрасов на всех проживающих. Этот мужчина все же долгие годы работал на прилично оплачиваемой должности, поэтому и проживала его семья в относительно чистеньком месте.
На окраине города, вдоль достаточно широкой дороги, были нарезаны крошечные лоскутья земли, на которых люди своими силами возводили разнокалиберные домики из тех материалов, которые могли себе позволить. Здесь были сбитые из бруса избушки, собранные из обломков кирпичей «виллы», и некие подобия таунхаусов — они отличались чуть большими размерами.
Утоптанный грязный снег вдоль калиток говорил о том, что количество народу здесь проживает немаленькое. Марсель постучал в дверь и нам открыла женщина лет сорока пяти с покрасневшими глазами и распухшими влажными руками, которые она вытирала о длинный влажный фартук. Хмуро глядя на нас, она неприветливо буркнула:
— Что надобно?
Марсель немного растерялся и тогда я сочла возможным ответить:
— У меня есть заказ для мастера Борка.
Говорить, что мы занимаемся «благотворительностью» я не стала. Женщина насупилась еще сильнее и хрипловато ответила, отведя глаза:
— Не работает он нынче, Борк-то. Был мастер Борк, да весь кончился.
А потом, как бы разозлившись, она подняла голову, и глядя мне в глаза, пояснила:
— Безногий он теперь, так что ступайте, кёрста, подобру-поздорову, не работник он боле.
Она попыталась захлопнуть дверь, однако Марсель успел вставить каблук в щель и помешать ей.
— А нам не нога его нужна, а голова и руки. Если хотите, чтобы муж работать начал — может пустите нас поговорить?
С некоторым сомнением, поколебавшись, женщина распахнула дверь шире и в морозный воздух клубами ударил влажный, резко пахнущий хозяйственным мылом пар.
— Ну, проходите, коль не шутите.
Дом мастера Борка еще недавно представлял собой образец местного благополучия. На выцветших обоях заметно было яркое пятно от висевших здесь часов-домика — самой дешевой модели, которую я раньше видела только в лавке старьевщика. В углу стоял пузатый буфет, с полок которого уже пропала вся красивая посуда, и уголок кружевной салфетки свисал, как белый флаг капитуляции, с пустой полки. Вокруг обеденного стола, пока еще не проданного, вместо стульев располагались три обшарпанных старых табурета и два чурбака. При этом ни грязи на полу, ни паутины в углах. Даже белые занавесочки на окне радовали глаз чистотой.
