В 90-х я был начальником охранного агентства «Оборона», но из-за предательства все потерял. До конца жизни остался простым охранником. А потом погиб в драке и… попал в молодого себя? На дворе снова 1993 год, я полон сил, а «Обороны» еще не существует. Судьба подбросила мне шанс прожить жизнь заново, а еще того самого предателя на соседнее сидение моей машины.
Над шикарным входом в ресторан теперь красовались большие буквы, складывающиеся в слова: банкетный зал “Арарат”.
Этот оказалось именно то заведение, в котором должна была пройти злосчастная свадьба, когда Старостаничники ворвались на банкет и устроили стрельбу. Погибло тогда немало гостей, а охрана и вовсе вся легла.
Мне внезапно подумалось, что в моей прошлой жизни, когда я уже был занят Обороной, Сидоренко просто не нашел никого, кто бы мог дополнить отряд из Алекса, и это усугубило ситуацию. Вооруженная охрана из пяти человек просто никак не смогла остановить бандитов.
– Что такое? – Этот вопрос Степаныча повис в воздухе.
Все смотрели на меня.
– Какая проблема? – Дополнил он.
– Потом. Позже, – покачал я головой. – Обсудим не здесь.
– Что-то случилось? – Подошел Сидоренко.
– Да, мне кое-что от вас нужно, – сказал я, глядя ему в глаза.
Я не колебался ни на мгновение. Понимал, что я рискую, и теперь рискуют и мои друзья. Но на другой чаше весов оказалось то, что было невероятно важно в эти страшные и странные времена – в лихие девяностые. Там оказалось мое слово. Слово всей Обороны.
Это раньше, в две тысячи двадцать четвертом году, если не выполнил свои обязательства, можно было вертеть жопой, ссылаться на пространные строчки мелкого шрифта в договоре и просто врать. Тут, в девяностых, все не так. Сейчас договор – это в первую очередь слово. Если ты не сдержал свое слово, значит ты не стоишь и выеденного яйца, с тобой не будут иметь дел. Более того, ты можешь поплатиться за свою ложь репутации, имуществом и даже жизнью.
Я понимал, что если сейчас я сдам назад, откажусь от сделки с Сидоренко, то поставлю под угрозу существование Обороны только тем, что лишу ценности свое слово. Я не мог на это пойти.
– Что? – Насторожился Сидоренко.
– Мне нужен список гостей, кто будет на свадьбе. Полный. Я хочу получить каждые фамилию, имя и отчество. Всех, кто будет присутствовать.
– Откуда ты знаешь, что это будет свадьба? – Удивился он. – Мы ведь ничего не обсуждали на этот счет.
– Догадался. Такие просторные залы обычно снимают для свадеб, ну или юбилеев.
– Так может у моего товарища юбилей, – хмыкнул Сидаренко.
– Вы уже проговорились, – улыбнулся я. – Будет свадьба. К тому же я знаю, что на ней, на этой свадьбе, соберутся еще и местные авторитеты. Вы назвали их “уважаемыми людьми”.
Сидоренко потемнел лицом.
М-да. Только в девяностых, в это безумное время, может, случится так, что за одним столом встретятся представитель МВД и, по сути, их враги – участники ОПГ. Впрочем, я этому не удивился.
– Так вот. Я немного вращаюсь во всей этой теме, – сказал я. – Знаю о том, что произошло на днях в Подсолнухе. И предполагаю, что на свадьбе тоже может случиться что-то подобное. Потому мне нужен список гостей, чтобы понять, есть ли там кто-то, кто в конфликте со Старостаничниками.
– Со старостаничниками, говоришь, – мрачно проговорил начальник разрешительной системы.
– Если на празднике внезапно начнется стрельба, вы спасибо мне не скажете. Потому надо быть готовым.
– Что ж, ладно, – он кивнул. – Приходи завтра вечером. В то же время, что и вчера. Обсудим этот вопрос поподробнее.
Я кивнул, и Сидоренко направился к машине.
– Че это ты? – Спросил Степаныч, когда мы стояли на остановке, ожидая автобус. – Забегал, что-то, засуетился. В чем причина? Что тебе не так?
– У меня чуйка, – сказал я. – Чуйка, что в Арарате, может, случиться какая-то заварушка. Вы же сами знаете, что сейчас начался новый виток войны между бандами. А ведь свадьба – отличное место для мести. Все пьяные, веселые. Людей легко взять врасплох. А мы можем оказаться между молотом и наковальней.
– Мы всегда между молотом и наковальней, – хрипловато сказал Степаныч. – Нам не привыкать.
– Каждую смену какая-нить падла грозится, что прикончит меня на месте, – безэмоционально буркнул Женя. – Боюсь ли я? Нет. Мы с тобой, Витя. Бог его знает, сколько нам предстоит сложностей в жизни, даже когда мы откроем Оборону. Так что теперь, пасовать перед ними?
– Вот черти бесстрашные, – разулыбался я, – совсем, что ли помирать не страшно?
– Не-а, – просто ответил Степаныч.
– Я уж по краю смерти прошелся. Уже не страшно.
С этими словами Женя показал мне свою искалеченную кисть.
– Да и потом, хрен его знает, будет что-то или нет. – Прохрипел Степаныч. – Но ты прав, Витька. Судя по тому, что нынче творится, заварушка запросто может начаться.
– Может, – кивнул я. – Но я сделаю все, чтобы к ней подготовиться.
Следующим вечером, после смены, я ждал у городской больницы. После случившегося у Подсолнуха, я больше не видел Наташу и хотел узнать все ли с ней хорошо.
Сначала я пошел в регистратуру, чтобы расспросить, о девушке местных. С трудом объяснив, кто мне нужен (ведь я знал только ее имя), я получил ответ от полной немолодой женщины из регистратуры:
– Наташка, что ли? Она сейчас занята с больными. А ты че, жених ейный а?
– Когда она освободится? – Сказал я в окошко, проигнорировав вопрос.
