Я принял это несколько странное предложение по двум мотивам. Во-первых, мне было известно, что комендант пользуется превосходной репутацией и отлично знает дело. Во-вторых, я с разрешения начальника мог отдаться энтомологическим исследованиям. О большем я и не мечтал.
Комендант сдержал слово.
Я мог странствовать где мне хотелось, и по воде и посуху, и вести любые задуманные мною исследования.
В Куру я занимал половину просторного дома. Дом был одноэтажный, что меня вполне устраивало. В доме были высокие потолки, и три его двери выходили на три веранды. К дому был пристроен павильон фасадом во двор. Во дворе располагался очень полюбившийся мне впоследствии птичник. На всех верандах я натянул полотно, как в Сен-Жане, и снова занялся ночной ловлей. Добыча оказалась довольно богатой, но редкие виды не попадались. Я вознаградил себя удачной ловлей в глубине острова, применив свои обычные приемы. Кроме того, я занялся выведением бабочек из гусениц и ловил жуков.
Одним из лучших моих приобретений была тысяча экземпляров великолепных жуков-дровосеков, в просторечии именуемых кайеннским арлекином. Это красивейший длинноусый жук мышино-серого цвета с розовыми и бурыми разводами.
Мне помог в этой ловле случай. Отправившись в глубь острова, на правый берег реки Куру, я решил поохотиться на лесоразработках; здесь добывались драгоценные породы дерева и высокосортный каучук.
Когда моя поездка уже приближалась к концу, десятник, узнав, что я энтомолог, попросил меня выяснить, какое насекомое наносит огромный вред здешним лесам.
Отправившись вместе с ним, я увидел участок леса, где по крайней мере процентов десять деревьев были повреждены и медленно погибали.
Странно выглядели эти деревья. Во многих местах в коре были видны чрезвычайно аккуратные и правильные прорезы, как будто здесь орудовали пробойником. Там, где кора была содрана, кружочки выступали на заболони. В центре каждого такого кружочка была дырка, и через эти дырки выползали... Кто бы, вы думали? Жуки-арлекины! Это была их работа. Я увидел, как, выбираясь наружу, жук выталкивает кружок коры. Рядом на земле возле деревьев, подвергшихся нападению вредителей, валялось множество таких кружков.
Перед превращением в куколку личинка прогрызает кору так, что кружок держится еле-еле и уступает первому же толчку жука, когда он достаточно окрепнет.
Видел я и другое.
Этот маневр арлекина подсмотрел местный дятел, сказочно красивая птица. Дятел забирается на дерево и внимательно прислушивается к шуму, который является сигналом к вылету арлекина; в тот момент, когда жук выталкивает кружок и роняет его на землю, дятел, пристроившись как раз над кружочком, вытягивает шею, хватает добычу и улетает, чтобы полакомиться на свободе.
Я подолгу наблюдал занятные сцены, влюбился в великолепного жука и решил привести сюда отряд дровосеков, чтобы они спилили два самых пышных дерева, уже немного попорченных арлекином. Дровосеки распилили стволы на части, по три метра каждая, и погрузили в вагонетки. Потом стволы были уложены на баржу; паровой катер взял ее на буксир и доставил в Куру. Здесь кругляки были разложены на моем просторном дворе. Ради удобства наблюдения я поставил кругляки стоймя и, должен признаться, действовал примерно так же, как дятел. Каждое утро я спускался во двор и подолгу вслушивался, стараясь определить, откуда собираются вылетать арлекины. Обнаружив это место, я пинцетом вынимал кружочек еще до того, как жук вытолкнет его.
Таким способом мне удалось добыть, как я уже говорил, тысячу экземпляров этих восхитительных длинноусых жуков, причем все они были в полной целости, ибо я ловил их прежде, чем они успевали повредить свои надкрылья или длиннейшие усы, ползая среди ветвей.
Никогда не забуду лагерь Париакабо, где мне пришлось пережить поистине радостные дни.
