Но однажды я нашел на тех же самых лимонных деревьях другой вид гусениц, того же самого семейства, только гораздо более крупных. Я с любопытством ждал появления бабочки. Наконец из одной куколки вышла великолепная, огромная бабочка, какой я еще никогда не видел. Я трепетал от радости. Наверное, от восторга у меня задрожала рука, когда я захотел ее схватить: бабочка величественно взлетела и понеслась к церковной колокольне. Больше я уже никогда не видел ни одной бабочки этого вида и очень сердился на себя за неловкость.
Выведение бабочек-геликонов доставило мне больше удовольствия.
Меня всегда интересовали Геликонинны (подсемейство Нимфалид), имеющие множество видов. Из всех этих видов самый прелестный, пожалуй, Дорис, с очень длинными крыльями.
Передние крылья у Дорис черные с синеватым отливом и с большими желтыми пятнами. Задние крылья еще красивее: между каждой жилкой имеется пятно в форме кинжала светло-голубого цвета, чуть глянцевитое. Интересно, что существует разновидность, у которой эти пятна не голубого, а очень красивого красного цвета.
Добыть много красных Дорис было очень легко. Иногда в лесной чаще встречались горизонтально протянувшиеся между деревьями лианы, на которых висели тысячи куколок. Я собирал эти куколки и получал из них гибриды Дорис — на каждом заднем крылышке у них были правильно перемежавшиеся красные и голубые полосы.
Хотя я не был повинен в образовании этих гибридов (их можно иной раз просто поймать сачком), один из моих корреспондентов, желая оказать мне честь, назвал их «форма ле мульти».
При ловле бабочек Дорис на берегах Марони мне никогда не приходилось уходить далеко от дома; еще удобнее было ловить красивых бабочек Калиго из подсемейства Брассолидин (подсемейство, соседнее с Морфинами). Охотой на них я занимался в Ботаническом саду Сен-Лорана. В глубине сада протекала речка, через которую было переброшено несколько мостиков, соединивших сад с девственным лесом. Я заметил, что над речкой незадолго до сумерек, всегда очень коротких в тропических странах, летает множество Калиго.
В Гвиане встречается семь-восемь видов этой бабочки, один другого краше. Калиго знаменита главным образом легендой, сложившейся о ней, — легендой, увы, выдуманной как и все легенды. На задних крылышках этой бабочки, если смотреть на них с изнанки и притом снизу вверх, как будто видна совиная голова, и натуралисты, одаренные богатой фантазией, сделали из этого вывод, что изображение совы находится на крыльях бабочки Калиго для того, чтобы защищать ее от птиц, — по их мнению, эта сова служила пугалом.
Однако я собственными своими глазами видел (поэтому и опровергаю легенду), что птицы без малейшего страха нападали на бабочек Калиго. Да и как могла бедняжка Калиго так поворачиваться, чтобы изображение совиной головы на изнанке се крылышек могло производить на птиц устрашающее впечатление?
Не следует, однако, думать, что Калиго создание совершенно беспомощное: поймать эту бабочку не так-то легко. Садясь на ствол дерева, она маскируется: плотно складывает крылышки, а так как они почти одного цвета с корой, на стволе чуть видна бурая пластинка, неотличимая от складок коры. Меня приводило в отчаяние мгновенное исчезновение Калиго, и, преследуя ее, я бесполезно вертелся вокруг дерева, заподозрив, что бабочка села на ствол. Напрасный труд: Калиго тоже совершала путешествие вокруг ствола, и я все время видел лишь тоненький выступ коры среди других складочек.
Я одолел Калиго лишь в тот день, когда понял, что ловить ее нужно вдвоем. Я привел с собой одного из своих подручных, и, когда уже не один, а два охотника стали следить за ней, несчастной пришлось сдаться.
Хотя Калиго и не пользуется такой славой, как блистательные Морфо, у энтомологов немалый спрос на нее. Они желают иметь в своих коллекциях не меньше двух экземпляров; один помещают в обычном положении, а другой — брюшком вверх.
Калиго для меня, во всяком случае, оказалась очень полезной, когда я стал употреблять крылышки бабочек как материал при создании «пейзажей», которые так понравились публике. Тут ее яркая окраска с лиловатым отливом производила чудесный эффект.
В рассказе о моем пребывании в Гвиане я уже упоминал, что случай подсказал мне верный способ ловли Морфо.
Когда я приехал в Гвиану в следующий раз, мне удалось усовершенствовать эти приемы.
