Не знаю, кто это сказал, я или Лера, или мы обе вместе.
— Я не смог сразу поехать с Катей в больницу, — нервничая, объяснял Костя, — так врач приказал немедленно вызывать милицию. До полуночи у меня торчала бригада криминалистов, но они ничего не нашли. Когда меня допрашивали, я рассказал о Павле. Сразу поехали к нему, но не застали дома. Остаток ночи я провел в больнице, потом поехал в студию, и по дороге меня встретил следователь. На данный момент Павел — главный подозреваемый.
— Но почему? — воскликнула Лера.
— Следователь считает, что у него есть мотив.
— Павлик не мог этого сделать! — Лера судорожно кусала губы, чтобы не расплакаться. — Он пробыл у тебя дома, Костя, совсем немного, потому что буквально через десять минут после того, как ты меня отвез, он пришел ко мне и был спокойным и даже веселым. Я не верю, что Павлик мог так притворяться!
— Я тоже не верю, — буркнул Костя. — Но факты — вещь упрямая.
— Какие факты? — спросила я.
— В моей квартире есть отпечатки пальцев только трех человек: мои, Катины и Павла. Причем его и Катины — на распечатанной бутылке вина и бокалах.
— Яд нашли в вине? — удивилась я.
— Не знаю, результаты экспертизы будут готовы только сегодня не раньше обеда. Но больничный врач мне сказал, что следы цианида есть не только во рту и гортани, но и в носоглотке.
— И что это значит? — Меня потихоньку начинало трясти.
— Это значит, существует вероятность того, что Катя просто что-то вдохнула, — ответил Костя. — Хотя, кроме вина, криминалисты ничего у меня в квартире не нашли.
— Тогда почему они подозревают Павлика? — Лера все-таки расплакалась.
— Потому что он вполне мог унести упаковку от яда с собой и дорогой выбросить. — Шилов продолжал вертеть в руках наперсток из-под коньяка. — Мне очень жаль, Валерия, я тоже всегда хорошо относился к Пашке…
— Так, — Лера вытерла платочком глаза, — я иду в милицию. Костя, скажи, пожалуйста, в какое отделение мне надо и как зовут следователя.
— Зачем тебе это? — изумленно спросила я.
— Я должна дать показания, — упрямо ответила Валерия. — Вдруг время Катиного отравления не совпадает с тем промежутком времени, когда она была вместе с Павликом?
— Иди, конечно, — согласилась я.
— Я тебя отвезу, — Костя поднялся со стула и, не прощаясь, пошел к выходу.
Следом ушла Лера, а я осталась одна. Меня знобило от всего этого кошмара, а ведь сегодня еще и эфир!.. Боже мой, я же совсем забыла, что мне нужна пленка!.. Я сорвалась с места и понеслась сначала по коридору, потом по лестнице. Мне навстречу неспешно поднималась Галина Сергеевна.
— Привет, Ирочка, — улыбнулась она. — Как наши дела?
— Все плохо, — не замедляя бега, выдохнула я. — Вы Леру с Костей не видели?
— Кажется, они шли к машине, — неуверенно протянула Галина Сергеевна. — А что случилось-то?
— Потом! Потом!..
Я пулей пролетела мимо вахтера и выскочила на улицу. Слава богу, Костя только-только завел мотор.
— Костя! — истошно завопила я, как одержимая размахивая руками. — Подожди!
Не иначе он почувствовал меня спиной, потому что услышать не мог никак. Не глуша мотора, Костя вышел из машины и подбежал ко мне, как раз вовремя, чтобы не дать мне поскользнуться и упасть.
— Ирина Анатольевна, что случилось? Вы же простудитесь!
Господи, мысленно застонала я. Опять этот вопрос!
— Уже все, что могло случиться, — случилось, — я еле выговорила эти слова, так колотилось сердце от быстрого бега. — А если ты не знаешь, где сумка Павлика, то случится еще и несанкционированный повтор.
— Не волнуйтесь, она у меня в машине, я вчера не стал беспокоить вахтера и оставил ее там. Сейчас принесу, только вы не стойте на улице, холодно. Зайдите хотя бы в холл.
— Хорошо-хорошо, только давай поскорее эту несчастную сумку, там вчерашняя запись.
Через минуту я уже поднималась по лестнице, таща тяжеленную Пашкину сумку и пытаясь восстановить дыхание. Дойдя до кабинета, я чуть не выронила эту неподъемную тяжесть из рук. Хорошо, что Галина Сергеевна не спросила на сей раз «что случилось?»: я уже больше не могла слышать эту фразу, столько раз сама повторила ее за утро и слышала от других.
— Налейте воды, — попросила я, рухнув в кресло. — Полный дурдом!
— Ну, ты это сама предсказала, да и у нас практически всегда по пятницам дурдом, — сказала Галина Сергеевна, подавая мне стакан минералки, которую я тут же выпила.
— Сегодня все гораздо хуже, чем всегда.
— Да? И в чем же выражается это «гораздо хуже»? — моя начальница смотрела на меня с любопытством.
— Катя Горина доставлена в больницу в коме после отравления цианидом, и Павлик — главный подозреваемый, — тяжело вздохнула я. — Его только что увел с собой следователь. А Леру Костя повез следом за ними, так как она считает, что надо дать показания, которые, возможно, снимут с нашего оператора обвинение.
— Ты права, — потерянно высказалась Галина Сергеевна. — Все гораздо хуже. А у нас ведь еще не весь материал смонтирован…
— Вот-вот, — подтвердила я. — Мне еще пришлось Пашкину сумку все утро разыскивать, а потом тащить ее сюда. Теперь мне с ней еще и в монтажную переться.
