Чувство ревности ощутимо клацнуло, прищемив и без того ноющее сердце, так что пришлось сделать глубокий вдох и выдох, оставаясь внешне непринужденной, и любопытствовать, задавая невинные вопросы. То, что я поеду с ним еще раз в эти пещеры или еще куда-то (мне было все равно куда), не вызывало у меня никаких сомнений.
Конечно, Наташу родители ни за что не отпустили бы.
Пришлось придумать отмазку — мы якобы идем на пруд на целый день. Пруд находился за поселком, был мелким и грязным, но местная речка — еще хуже. Так что у родителей не должно было возникнуть подозрений. Чтобы подружку не выдали мои же дед и бабушка, пришлось соврать и им.
Утром, около одиннадцати, мы собрались на автобусной остановке. Наталья волновалась из-за родителей, ее волнение передалось мне, я чувствовала себя преступницей. Ребята посмеивались над нашими страхами и уверяли, что никто ничего не узнает. Но напряжение не покидало нас и тогда, когда удалось втиснуться в переполненный автобус, и позже, когда Наташа увидела кого-то из знакомых.
— Я выйду, — шептала она, готовая впасть в истерику. Но автобус тронулся, и выйти из него не было никакой возможности. Мы висели на поручнях, наши тела бились о мешки, набитые зерном и семечками, оцинкованные ведра, узлы и сумки. Зажатые со всех сторон плотными и потными пассажирами, мы потихоньку проклинали соседей с их непомерным грузом.
Наконец автобусная пытка окончилась, и нас выбросило на пыльный деревенский пятачок.
— Сагуны, — объявил помятый Вадик, — сейчас поймаем попутку, она нас подбросит до места.
Мы пили воду из-под колонки, а потом пошли узнавать расписание автобусов. Автостанция, по совместительству столовая, имела одну достопримечательность — огромное, во всю стену зеркало.
— Да красивая, красивая, — мимоходом бросил мне Вадик, и я застыдилась своего беглого взгляда, скользнувшего по отражению.
Нас согласился подвезти молодой парень на ветхом «газоне». Мы с Натальей уселись в кабине, а ребята полезли в кузов. Вадик, подсаживая нас, сетовал, мол, больше нет места, и мне показалось, что он с большим удовольствием одну из нас точно отправил бы в кузов, чтобы самому разместиться рядом с водителем, а не глотать пыль по дороге. Хотя ехать было совсем недалеко, мы могли бы пройти пешком.
Водитель остановился у общественного пляжа, мы сразу же ринулись к воде, чтоб смыть с себя пыль и пот.
Я, уже достаточно натерпевшаяся от дороги и почти жалеющая о том, что согласилась поехать, немедленно скинула одежду и, бросив друзей на произвол судьбы, побежала по горячему песку туда, где берег был полон людей: молодых и старых, с визжащими и гомонящими детишками, с резвящейся разновозрастной и разнополой публикой, туда — в самую гущу. Я бежала ровно. На ходу сорвала резинку с волос, чтобы они красиво колыхались в такт движению лопаток. Я ни на кого не смотрела, но чувствовала, как в меня впиваются десятки взглядов. Мне это было необходимо просто физически, чтобы подавить состояние ущербности, появившееся благодаря поведению моего возлюбленного.
Несколько прыжков — и я врезалась в упругое течение, окунулась, проплыла вперед, выровняла дыхание, перезлилась и повернула назад. Вышла из воды и только теперь огляделась в поисках друзей. Они медленно шагали по мокрому песку, высматривая меня. Герка нес мою одежду, аккуратно перебросив через локоть джинсы с футболкой, в другой руке сандалии.
Неожиданно Наташа побежала, она делала высокие, короткие прыжки, и это было смешно. Я снова испугалась: а вдруг я тоже так выглядела?!
Когда все приблизились, Вадик сказал:
— Умеешь ты создать эффект…
— А что я такого сделала?
Вадик стоял напротив и слишком откровенно разглядывал меня. Наталья, Герка и Васька, раскидав одежду, бросились в воду, а мы все продолжали свое противостояние. Вадик не торопился раздеваться, он лишь снял обувь и чуть подвернул джинсы. Под его взглядом я казалась себе голой, но это только сильнее заводило меня.
— Я сейчас искупаюсь, — сказал он, — а ты постарайся не привлекать к себе излишнего внимания лиц противоположного пола. Только драки мне здесь не хватало! — Это последнее прозвучало как пощечина.
— Знаешь, я, пожалуй, поеду домой, чтобы ты так не напрягался.
— Ага, поедет она! — Он сощурил глаза и неожиданно рассмеялся. — Ну извини, я шучу. Мы же в пещерах не были, а там знаешь как красиво. А еще здесь родник есть, рядом — прямо по пляжу. Неужели ты откажешься попробовать самую вкусную в мире воду? — Он был почти нежен, это меня растрогало.
— Ладно уж, иди купайся.
Он стянул с себя майку, джинсы и, не спрашивая разрешения, повесил их мне на плечо, медленно пошел в воду, покрякивая и ежась.
— Герк, ты себе ничего не отморозил?
— Не-а! — радостно крикнул подплывший Герка и нырнул.
Вадик нырнул следом. Я увидела его голову далеко впереди, почти на середине реки, он пытался плыть против течения.
На песок выбрались Герка с Наташей, потом Вовка, а я стояла с чужой одеждой на плече и смотрела, как плавает мой возлюбленный. Опомнившись, бросила одежду Герке и тоже кинулась в воду.
