– Вот это ты и расскажешь полиции, дорогая моя. Что еще ты сможешь им сказать?
– Правду. Это был несчастный случай.
– Понимаю. Одетта умерла в результате несчастного случая. А твоя подруга Клодин? С ней тоже произошел несчастный случай?
– Ты же знаешь, что нет. Ты знаешь, что ее убили.
– Вот мы и подошли к делу! Наконец-то ты признала это.
Что-то в его голосе заставило ее поднять голову. Она повернулась, и я увидел, что у нее испуганно раздуваются ноздри. Она знала, что этот человек зря угрожать не будет.
– Теперь, дорогая, – продолжал он, – расскажи мне все. Как произошел этот «несчастный случай»?
– Как? Будто ты не знаешь!. О, черт возьми! Ведь, ты…
– Меня не было в комнате в тот момент, и я думаю, что ты признаешь это. Я могу только сказать: ты и твоя подруга, Мартель, не выносили превосходства Одетты… О, дорогая, пожалуйста, не стоит использовать свои сценические чары на мне, это выглядит слишком драматично. Вы не, могли понять ее желания иметь мужа и детей, а не любовников. Поэтому вы и придумали небольшое дело, которое привело ее сюда.
– В этом нет ничего особенного! Я же говорю тебе, я пойду в полицию…
Галан поставил бокал шампанского и обнял ее. Она, дрожа, отодвинулась.
– Я готов признать, что вдохновителем была мадемуазель Мартель, – продолжал он. – Ты не в состоянии придумать предлог, который привел бы сюда Одетту. А Мартель придумала и часто повторяла свою ложь о капитане Шамоне, который нередко посещает клуб. Она сомневалась? Нет. Подумать только: привести Одетту сюда, напоить вином, познакомить с кавалерами…
Джина Прево закрыла лицо руками.
– Теперь я представляю ваш план, дорогая, – продолжал Галан. – Вначале я лишь догадывался о нем, но твое поведение многое подсказало мне. Однако, – он пожал плечами, – я одобрил эту идею. Я позволил провести ее сюда без ключа, мимо сторожей. Но что произошло в комнате, – кстати, это было в комнате Робико, поскольку ты знала, что он в Лондоне и не сможет оказаться здесь, – так вот, что случилось в этой комнате, мне неизвестно.
– Разве я тебе не говорила?
– Да, дорогая Джина. Только не волнуйся.
– Я не понимаю твою игру, не знаю, в чем она заключается. Я боюсь тебя… Это был несчастный случай, ты знаешь это. Наконец, виновата во всем Клодин. Одетта впала в истерику, когда узнала, что мы видели Роберта Шамона…
– А потом?
– Клодин много выпила и внезапно разозлилась. Она сказала Одетте, чтобы та не беспокоилась, что мы найдем ей мужчину получше Шамона. Это было ужасно!
Я только говорила, что это шутка. Я хотела посмотреть, как Одетта будет реагировать. Но Клодин всегда ненавидела ее и тут пришла в ярость. Я поняла, что может случиться что-то ужасное, и испугалась. А Клодин сказала: «Я вытрясу из тебя это чувство, ты, маленькая сопливая лицемерка!» и… – Джина отняла руки от лица и посмотрела на Галана, – Клодин бросилась на нее. Одетта вскочила на кровать… О, боже!.. Когда я услышала, что разбилось стекло, и увидела лицо Одетты… О! Мы услышали, как она упала там, внизу…
Воцарилась гнетущая тишина. Я почувствовал слабость.
– Я не хотела! Я не хотела! – прошептала девушка. – Но ты уже знал. Ты пришел и обещал забрать ее. Ты сказал, что она умерла и ты уберешь ее труп, чтобы мы обе не попали на гильотину. Так?
– Так, – сказал Галан. – Значит, она умерла в результате несчастного случая? Она умерла, выпав из окна? От телесных повреждений? Ты читала газеты, дорогая?
– Что ты имеешь в виду?
Галан встал.
– Конечно, падение могло привести ее к смерти. Но здесь произошло что-то другое. Если бы ты читала газеты, ты не была бы так уверена. Разве ты не знаешь, что причиной смерти явилась ножевая рана? Нож, которым ее убили, пока не найден. И не удивительно. Я полагаю, он принадлежит тебе. Если полиция произведет обыск, то они найдут его в твоей уборной в Мулен-Руж… А теперь я надеюсь, моя дорогая, ты не сможешь слишком многое сообщить мсье Бенколину.
Неожиданный смех Галана заставил меня вздрогнуть от ужаса и отвращения.
– Ты не веришь мне, дорогая? Тогда прочти газеты.
Тишина. Я не смел поднять глаза.
– Ты… сделал… это… – едва слышно произнесла Джина…
– Выслушай меня, пожалуйста. Я опасался, что произойдет именно это, как только выпала твоя добрая Одетта. Я боялся, что ты либо потеряешь самообладание, либо у тебя вдруг заговорит совесть, и ты пойдешь в полицию и расскажешь про свой «несчастный случай». Я считал, что мадемуазель Мартель менее склонна к этому. Ты могла погубить нас всех. Однако, если тебя заставить молчать…
– Это ты заколол Одетту?
– Ну, ну, зачем же так! Я просто ускорил ее смерть. В любом случае она прожила бы еще несколько часов. – Я слышал, как он налил себе шампанского. – Ты считаешь, что я должен был отвезти ее в больницу и тем самым погубить все? Нет, нет! Полиция с большой радостью повесила бы это дело на меня. Лучше было прикончить ее тут же. Что, между нами говоря, я и сделал. Вспомни, ты видела ее после падения?
