И вот снова сидели вдвоем на заднем сиденье. Только Кирилл был каким-то чужим и неразговорчивым. Когда остановились возле ее подъезда, он проводил ее до дверей квартиры и хотел сразу уйти. Но Мила схватила его за руку и попросила остаться ненадолго.
— Ты ведь завтра уезжаешь. Давай поговорим.
Кирилл пожал плечами и кивнул. С таким же мрачным настроением оставался все время пребывания в тетиной квартире.
Мила отворила дверь. Кирилл вошел вслед за ней. Посмотрел без всякого интереса комнаты, санузел, небольшую кухню и уселся в кресло, закинув ногу на ногу.
Мила пожалела, что он так переменился. Это означало, что вряд ли можно было наладить общение с ним в нужном русле. Понимала, что он не испытывает интереса ни к ней самой, ни к осмотренной квартире. Скромная обстановка, похоже, показалась ему убогой. Да и она, вероятно, соответствовала этой обстановке.
Зато он всем своим обликом доказывал, что жил в совершенно других интерьерах. Миле представилось, что этот молодой мужчина похож на птицу с роскошным оперением, случайно залетевшей в не подходящее для нее место.
Сейчас он мало походил на себя восемнадцатилетнего. Потому что смотрел на нее со спокойным и равнодушным выражением лица.
Она уселась в кресло напротив, их разделял старомодный журнальный столик.
— Эта квартира по праву должна быть твоей, — начала она разговор.
Кирилл усмехнулся, и ее сердце сжалось от этой усмешки.
— Ты права, теперь ты знаешь, что я даже потратил деньги, чтобы подкупить судью.
Он будет вызывать в ней отвращение, грубить ей, поняла Мила. И все потому, что она недавно вела себя не так, как ему хотелось бы.
— Ты сердишься на меня?
В ответ он спокойно заметил:
— Мы не так близко знакомы, чтобы мне сердиться или, наоборот, веселиться без всякой причины.
«Вот гад», — без всякой злобы подумала Мила.
Но ей надо было гнуть свою линию. И она не боялась потерять его расположение. Просто нужно было узнать, прав ли Николай насчет участия Кирилла в грязных делах. И, может быть, уговорить его замять сегодняшний инцидент.
— Кирилл, ты не обостряй конфликт. Оно тебе нужно?
— Чего ты вмешиваешься не в свои дела? Или пожалела киллера?
— Отпусти ты этого типа. Зачем тебе лишние враги?
Тут его спокойствие перестало быть показным.
— Отпустить?! После того, как он размахивал перед моим лицом пушкой! Он заплатит за это!
Но как будто спохватился и снова сделался невозмутимым.
— Ты же уезжаешь. Как в таком случае ты хочешь наказать его? Или решил задержаться?
— Думаешь, мне некому поручить?
— Ну, да, у тебя же есть деньги, и руки не надо марать.
Кирилл сменил позу и враз принял угрожающий вид. Она поняла, что он не на шутку разозлился. Его серые глаза потемнели.
— Вот как ты заговорила?! Запела с его слов?!
— А он был неправ? Ты что, тоже станешь покушаться на его жизнь? Ты же сказал ему, что он нужен тебе живым.
Кирилл вздохнул и принял прежнюю позу.
— Это я говорил, чтобы он перестал наставлять на меня пушку. И вообще, мало ли что я говорил! И неинтересно, что он говорил.
— Но ведь он тебя обвинял в таких грехах! Я даже подумала, что он мало что знает о тебе.
— Вот как ты подумала! Ты меня оправдывать собираешься? Да чихал я на твое отношение ко всему, что наговорил этот дурак! — тут, видимо, терпению Кирилла пришел конец. — Ну все! Поговорили, называется! Что ты еще хотела сказать?
— А разве ты не хотел что-то сказать мне?
Он озадаченно уставился на нее. Некоторое время оба сидели молча.
Не знала Мила, о чем думает Кирилл, недовольно глядя на нее. Она же думала о том, почему он не хочет оправдаться, обелить себя. Или вполне соответствует тетиной характеристике: бандюгана нельзя исправить, таким он останется на всю жизнь.
Но нет, не может он быть таким подонком, каким его расписал Николай. И сама не понимала, как вырвались следующие слова, о которых она потом будет жалеть:
— Неужели твои бандитские привычки и сейчас продолжают влиять на тебя? Нельзя же им следовать всю жизнь!
Испугалась сама от этих слов, а Кирилл просто взвился от возмущения, резко выпрямился во весь рост и с ненавистью сверлил ее своими красивыми глазами. Как будто потерял дар речи.
— Извини, я не хотела тебя обидеть, — виновато промолвила Мила.
Наконец он заговорил, взяв себя в руки.
— Вот что скажу тебе: ты мне никто и звать тебя никак. И чтобы ты не появлялась больше в моей жизни. Разговаривать будем только через адвоката.
Решительно пошел к входной двери. Она поспешила за ним.
— Кирилл, пожалуйста, уезжай и оставь разбираться с этими делами другим. И не надо наказывать Николая.
Тут он резко остановился в прихожей и повернулся к ней, да так, что она наткнулась на него. Почувствовала руками его крепкое тело, крутые мышцы на груди и ахнула, потому что он схватил ее за плечи и заговорил так, что она почувствовала его дыхание.
— Ах, так! Ты его называешь по имени?! И черт с тобой, если веришь его словам обо мне!
Развернулся, и Мила не успела ничего крикнуть ему вслед, так стремительно он вышел и сильно захлопнул дверь. Мила осталась стоять с прижатыми к груди руками и сильно бьющимся сердцем.
