— Я рад, что со вкусом у тебя все в порядке. Пришлите платье в отель, — попросил он менеджера. — А теперь пойдем, погуляем по городу, насладимся историческим центром и восточными сладостями. Кстати, Максим просил купить ему настоящей баклавы. Он хочет вечером угостить своих друзей. В отеле она совсем не такая, какой должна быть.
— Макс понятия не имеет, как выглядит настоящая баклава.
— Я ему объяснил. И пообещал, что мы ее купим.
— Мы?
— Я. Но скажем, что ты. Не надо, чтобы твой сын думал, будто я спонсирую даже такие мелочи. Это совершенно не к чему.
К ужину Софья вышла в новом платье. Ярцев смотрел на нее и не верил своим глазам. Да, в бутике этот наряд ему понравился. Но теперь, в обстановке роскошного ресторана, Софья выглядела совсем иначе. Платье струилось по ее телу, обволакивало, подчеркивало все достоинства, ткань загадочно мерцала, переливалась в свете хрустальных люстр. Волосы небрежно рассыпались по плечам. А какие изящные босоножки! Глаз не оторвать от ножек, на которые они надеты.
И только одно было плохо — неуверенный взгляд Софьи. Он портил все.
— Максим, как тебе платье твоей мамы? Нравится? — поинтересовался Ярцев.
— Да, хорошее. У нее есть похожее. Только то красивее и блестит сильнее.
Однозначно, ребенок пошел в мать и ему совершенно начхать на мировые бренды. Возможно, с годами он научится отличать Гуччи от рыночного гламура. А скорее всего, ему это вообще не понадобится в жизни. Ведь если подумать — не в брендах счастье.
Макс быстро расправился с эскалопом, запил апельсиновым фрешем, подхватил под мышку коробку с баклавой и помчался к друзьям угощать восточной сладостью. Аниматоры собрали детей на улице и на этот раз обещали научить африканским танцам.
В отличие от аниматоров, Ярцев собирался танцевать с Софьей традиционный вальс. Не запутается ли она в длинном струящемся подоле роскошного туалета? Не упадет ли с высоченных шпилек потрясающих туфель? Не пригвоздит ли этой самой шпилькой его ногу к паркету? Скоро он это узнает.
— Софья, скажи честно и откровенно, почему у тебя такой взгляд? — Дмитрий положил свою ладонь на узкую ладонь Софьи.
Она резко выдернула руку и виновато улыбнулась:
— А что не так с моим взглядом?
— Ты как Баба-яга в тылу врага. Смотришь настороженно, напряженно. Ты что, расслабиться не можешь?
— Не могу. А я что, правда на Баба-ягу похожа? — слегка обиделась Софья.
— Нет, — сокрушенно вздохнул Ярцев. — Это была метафора. Возможно, не слишком удачная. Ты как загнанный в угол зверь.
— Мышь? Которая серая, обыкновенная? — усмехнулась Софья, припомнив свое школьное прозвище.
— Мышь — не зверь. Она… Она… — Ярцев попытался подобрать слова. — Мышь — грызун. Или млекопитающее? Короче, неважно. У тебя вид испуганный и настороженный. Ты на отдыхе, расслабься, наконец. Что тебя смущает? Ты — симпатичная, в целом, молодая женщина. Одежды на тебе на полляма. Тебе все женщины в этом зале сейчас завидуют.
— Пол чего? Ляма? — с испугом спросила Софья.
— Не бери в голову, — отмахнулся Ярцев.
— Ты купил мне этих шмоток на полмиллиона? — с ужасом уставилась на него Софья.
— Неважно.
— Еще как важно! — возмутилась Софья. — А если я на подол платья уроню этого гребаного лобстера? — ткнула она ножом в красную клешню в соусе «Термидор». — Я с тобой вовек не расплачусь и еще должна останусь. Так, я пошла переодеваться, — она осторожно отодвинула подальше тарелку и медленно поднялась, боясь запачкать или еще как-то повредить платье.
— Сидеть! — приказал ей Ярцев, сдержанно рыкнув. — В договоре прописано — все наряды за мой счет. Так что сиди спокойно. И не дергайся. Иначе я тебе этого лобстера на голову надену. Поняла?
— Поняла, — вздохнула Софья. — Платье стоит безумных денег. Я не привыкла…
— Так привыкай, — резко прервал ее Дмитрий.
— Я с ума сойду, если посажу пятно на платье, — призналась Софья.
— Хочешь лобстера в качестве украшения на голове? — Ярцев вопросительно посмотрел на Софью. — Я не шучу. Перестать мелочиться.
— Во-первых, ты шутишь, — рассмеялась Софья и ее веселый взгляд вселил надежду, что не все потеряно. — Во-вторых, я не мелочусь. Я забочусь о рациональном вложении твоих денег.
— Мерси, — кивнул Ярцев. — Но для этого у меня есть целая армия экономистов. Итак, твоя улыбка мне нравится. В ней много искренности и нет вульгарности. Вот и улыбайся, пока не научилась одаривать окружающих величественным взглядом. Истинная леди смотрит холодно, с достоинством, немного надменно, но не заносчиво. Тут тонкая грань. Важно не переступить ее. Взгляд леди дорогого стоит. Чуть перегнул и все, из леди получится стерва. Что, в принципе, в твоем случае тоже неплохо.
— Мне показалось, ты ставишь знак равенства между истинной леди и стервой.
— А что, по-твоему, есть разница? Если разница и есть, то она в мелочах. Но хватит философии, идем танцевать, — Дмитрий подал руку Софье. — Улыбайся и наслаждайся музыкой.